На этих улицах я царь и бог, и я решаю, кому жить, умереть или быть избитым.
— Беги! — в ужасе бросила мне женщина, дрожа всем телом.
— Советуешь с разбега их завалить? — задумчиво кивнул я на криво усмехающихся простолюдинов.
Они с азартом в кровожадных глазах поспешно зашагали ко мне, доставая из карманов курток свинцовые кастеты.
Волки, настоящие волки, не знающие жалости. Им человека убить так же просто, как и мне. Вот только я без серьёзной причины никого не убиваю и не калечу. А эти могут. Они плесень на человеческом обществе.
От таких надо избавляться. На их руках столько крови невинных, что можно наполнить ванну и пускать в ней кораблики.
Да и дворянин с каким-то болезненным любопытством ждал, когда его подручные начнут превращать меня в кровавую отбивную. Извращенец, что ли? Нравится смотреть, как другим причиняют боль? Наверняка он и сам не прочь поиздеваться над теми, кто слабее его. Вот зачем ему эта заплаканная бедолага? Он же при деньгах, а значит, легко может снять отменную проститутку, которая охотно ублажит его всеми способами.
А он собрался в засранном осеннем проулке насиловать какую-то бедняжку.
— С чего начнём? — весело бросил мне один из дуболомов, нависнув надо мной. — С зубов?
— Можно и с них. Хотя, признаться, на дантиста я не учился, так что может выйти очень больно, — злорадно оскалился я и швырнул в его лицо «взрыв энергии» максимального уровня.
К моему изумлению, магия не разорвала в клочья его голову, откуда вместо мозгов должны были вылететь опилки.
Нет, она всего лишь в ослепительной зелёной вспышке до кости сожгла его лицо вместе с глазами и частично тем, что было в черепной коробке.
Мужчина под слитный удивлённый вздох смертных замертво упал на спину, распространяя вонь палёных волос и горелой плоти. От его лица поднимался дымок, а куртка на груди оказалась проплавлена. Под ней явно скрывался защитный артефакт, который ценой своей жизни прикрыл хозяина от полной мощи моей магии.
— Не поскупился на защитные амулеты для своих подручных? — удивлённо вскинул я бровь, покосившись на побледневшего аристократа.
Он в шоке разинул рот, выпучил зенки, а его щёки покрылись красными нездоровыми пятнами. Трость же задрожала в руке. Примерно так же задрожал второй дуболом, пока ещё живой.
Он судорожно сглотнул и попятился, тоненько залепетав:
— Я… я всего лишь исполнитель. Мне приказали, а я делаю… Семья… Мне надо кормить семью…
— Да хватит уже гнать. Твоя семья — проститутки из борделя.
