Тот оказался полностью заряженным. И когда я успел напитать его энергией? Абсолютно не помню. Совсем замучили меня последние дни. А уж в целом мою жизнь не всякая летопись сможет вместить со всеми её крутыми поворотами, сумасшедшими изгибами, резкими взлётами и досадными падениями.
— Зато нескучно, — пробормотал я и активировал артефакт.
Тот послушно перенёс меня в один из безлюдных тупиков Петрограда, где меня встретило сбросившее листву голое чахлое дерево. Оно росло около мусорного контейнера, тесно прижавшегося к глухой кирпичной стене пятиэтажного дома с мокрой после дождя крышей.
Капли срывались с неё и звонко разбивались об асфальт. А серый ковёр облаков намекал, что дождь может и продолжиться.
— Мерзкая погодка, — скривился я, когда промозглый осенний ветерок лизнул мою грудь.
Плечи сами собой передёрнулись, а уши вдруг уловили яростный мужской голос, женский плач и грубый гогот. Конечно, я торопливо пошёл к источникам звуков, ведь без меня не разберутся.
Выйдя из тупика, я обнаружил узкий и длинный, как кишка, проулок, стиснутый влажными стенами домов из растрескавшегося красного кирпича.
Большая часть окон оказалась забита фанерой или досками, но некоторые взирали мутными стёклами на четверых смертных.
Женщина лет двадцати пяти заламывала руки и рыдала, прижавшись спиной к дому. Слёзы двумя ручьями текли по бледным щекам измождённого страданиями, но всё ещё симпатичного узкого лица с трясущимися полными губами. Её золотистые волосы покрывала косынка в горошек, а серый простенький плащ скрывал фигуру.
Глаза же с мольбой взирали на трёх мужчин, стоящих перед ней. Тем было уже за сорок. Парочка выглядела как типичные дуболомы: низкие лбы, колючие глаза, перебитые носы и кожаные куртки. А один носил на пальце перстень дворянина и мог похвастаться дорогим пальто, длинными ухоженными волосами, холеным лицом с брезгливо поджатыми губами, чёрными перчатками и тросточкой из красного дерева с серебряным набалдашником.
Он ткнул этой самой тросточкой в сторону женщины и процедил:
— Хватить скулить.
Слезами ты меня не разжалобишь. Взяла деньги, изволь отдать. Время уже вышло.
— Дайте мне ещё неделю… — умоляюще выдала смертная и упала на колени, протягивая руки к дворянину. — Проценты огромные, но я… я найду деньги. Продам всё, что у меня есть. Мне бы только спасти мою доченьку. Она больна. Мне нужны средства на её… лечение. Проявите милость, господин!
— Пусть боги проявляют милость, а я человек деловой.
