— Какой ужас! И это произошло в нашем цивилизованном городе? — иронично выдал я, проходя мимо смрадной кучи мусора, где здоровые, как кошки, крысы сражались с голодными собаками за подтухшие останки вороны, а из окна за всем этим с интересом наблюдала пьяная хаоситка с синяком под глазом.
— Ага, — на полном серьёзе кивнул минотавр, дёрнув себя за козлиную бородку. — К сожалению, в нашем славном городке и не такое случается.
— Никогда бы не поверил в подобное, если бы не твои слова, — продолжил иронизировать я.
Зверолюд тяжело вздохнул и пнул пустую банку из-под тушёнки. Та с грохотом прокатилась по утрамбованной до состояния камня земле с потёками чего-то отвратительного и врезалась в ступени, ведущие к раскрытым дверям пагоды. Из неё тотчас величаво вышло двухметровое мохнатое создание в длинном балахоне цвета крови. На груди была грубо вышита рокерская «коза», а на голове существа покоился конический колпак.
— Это и есть мой жрец? — шепнул я минотавру, косясь на заросшую бурой шерстью практически медвежью физиономию с маленькими глазами, исполненными гордостью.
— Жрица, есть быть точным, — совсем тихо ответил Сломанный рог и поспешно отвёл взгляд.
— Так это женщина? Ошеломляющее открытие, — пробормотал я, мигом вспомнив, что богам-мужчинам чуть ли не в ста процентах случаев служат жрецы, ну а жрицы — это уже к богиням.
— Она очень сильный маг, и её все уважают. Даже вожди кланов прислушиваются к её словам, — жарко затараторил мне на ухо минотавр, чьё горячее дыхание пахло отнюдь не розами, а скорее компостом.
— Не гоните её прочь. Она вроде как хорошо справляется со своими обязанностями.
— А ты чего так защищаешь её? Да еще и ввел меня в заблуждение, говорив о ней, как о мужчине? — прошептал я, подозрительно сощурив глаза. — Спишь с ней?
— Упаси меня Хаос! — отшатнулся он, изменившись в лице, словно я заподозрил его в амурных связях с дикой львицей.
— Сын Сварга! — подала мощный, рычащий голос жрица, видимо устав делать вид, что не замечает наших с минотавром перешёптываний.
— Я рада приветствовать тебя в твоём храме! Не стой же на пороге! Входи!
Она властным жестом когтистой лапы указала на распахнутые двери, словно не приглашала меня, а приказывала войти.
— Гром-баба, — тихо восхитился я, покрутив головой. — Такая мигом заставит весь город поклоняться мне.
— Вот и я о том же, — поддакнул минотавр и, втянув башку в широкие плечи, проскользнул мимо жрицы.
