Думал, успею еще. Время есть.
Он повернулся, потому что колола в бок пружина и сильно болела затекшая нога. На светящемся циферблате часов было 01:25.
И от всего сна остался в голове только топот бегущих ног."
"«Топот? Да что стряслось? – подумал он, а потом его осенило: – Это было снаружи».
В ту же секунду по двери начали колотить чем-то железным.
– Кто там? Какого рожна вам надо? – биолог подошел к переговорному устройству.
– Малютин, вставай! – Он узнал голос Льва Тимофеевича. – Беда! Ты что, бури не слышал? Провода порвало в нескольких местах.
Ветряки поломало. Вся деревня осталась без электричества. Фильтровентиляционные камеры еле работают. Даже проводной связи теперь нет. И Василий куда-то пропал. Семеныч сказал всем собираться в Клуб. До утра пересидим, а утром чинить будем.
«Так вот почему так тихо. И душно…»
Только сейчас Малютин понял, что лампочка не горит. Просто его глаза привыкли к темноте, и им хватало света от зарниц за окном.
Но в интервалах между вспышками было темно – хоть глаз выколи.
Двадцать лет никакая техника без сбоев и ЧП прослужить не смогла бы. Вот и энергоснабжение поселка приходилось чинить и латать из подручных материалов. И если без освещения еще как-то можно было бы жить, обходясь керосинками или даже свечками, то без работы ФВК они остались бы без чистого воздуха. И хоть вдыхать ту смесь, что называлась атмосферой, было не смертельно, – накапливать свою годовую дозу никто не хотел.
Проклиная все, биолог начал одеваться, матерясь и путая штанины и рукава.
Виски ломило, во рту был мерзкий привкус кошачьего туалета.
Когда он открыл дверь, никого снаружи уже не было. Откуда-то из центра поселка доносились крики и возбужденные голоса.
Темень была такая, что даже в «трубе», где практически невозможно было свернуть куда не надо, он почувствовал дискомфорт и страх: тонкий пластик – плохая защита от того, что могло быть снаружи.
«А что там может быть?»
Он уже хотел идти в сторону Клуба, когда услышал жалобный крик.
Николай прислушался. Но услышал только стук наполовину оторванного от крыши соседнего брошенного дома листа железа да далекие раскаты грома, похожие на канонаду.
«Показалось?»
В этот момент крик прозвучал снова. Он доносился из хозяйственной постройки, желтая облезшая стена которой выделялась на фоне серых домов.
– Выпустите меня. Я не убивал никого! Это они. Эти…
С Тимофеевым Николай особо не общался.
