Но он уже вынул иглу из вены и поднялся на ноги.
Пройдясь по холодному полу босиком, Малютин подошел к зеркалу.
Он верил, потому что хотел верить.
Но всегда найдется то, что омрачит любую радость. И сейчас это было чувство нереальности. Нереальным было ощущение покоя, от которого он отвык. Бывает, выпадает один шанс на миллион. Бывает, что беды – сотни и тысячи несчастий – обходят стороной, как пули и осколки, пролетающие мимо. Бывает. Но таких чудес – не бывает.
Это ложь. Крохотная деталь, которой не могло быть, выдавала ее с головой.
– Если ты говоришь правду, и ничего не было… то откуда у меня на лице этот шрам? Я хорошо помню, как он у меня появился. Я получил его, когда бродил еще слабый от лучевой болезни. Без цели, без смысла. И провалился в какую-то яму. Да и сам я слишком седой и морщинистый для двадцати пяти лет. Я вижу себя таким, потому что помню себя таким. И значит, это сон и морок. Да и ты держишься не так, как должна держаться та, которая потеряла и снова обрела любимого человека.
Ты ведешь себя, как актриса в кино, причем в плохом российском телесериале по книжке – «ироническому детективу». Все это обман. Тебя нет. А то, что я видел эти годы, весь этот ад – это быль и правда.
– Понятно. – Она спокойно отреагировала на это, будто ждала таких слов. Но ее улыбка вдруг стала злой и холодной. – Ты не хочешь морока? Хочешь правды? Ну так получай ее. «Любимый». Я же тебе сказала, что ты будешь платить за всё. До самого конца.
И исчезла. В комнате вдруг стало темно и холодно.
Тени начали сгущаться. За жалюзи вместо дневного света была теперь обсидиановая, антрацитовая чернота.
Николай опять почувствовал себя безмерно одиноким. Зато теперь не было ощущения фальши. Он ведь скорее поверил бы в квантовое бессмертие или в то, что его сознание ученые сохранили в банке данных, а все, что он видел эти годы, было затянувшимся сеансом виртуальной реальности.
Но все было проще. Скорее всего, он сейчас умирал. Например, от гипоксии. И видел яркие галлюцинации, пока мозг отсчитывал свои последние секунды, прежде чем погибнуть без кислорода.
Верующий видел бы ангелов. Но он-то ни во что давно не верил.
Да, этот темный мир – реальный и единственный. Каким бы он ни был чудовищным.
«Прощай».
И с этой мыслью Малютин начал просыпаться.
Он не сказал этого слова вслух, но это было и не нужно. «Она» и так все поняла.
– Ты сам выбрал, – усмехнулась та, кого он на краткие мгновения действительно принял за свою любимую из прошлой жизни.
