Работал на работе.
– Жил в жилище и ел еду, – передразнила она. – Это хорошо, что у тебя сохранилось чувство юмора. Ты всегда был странным, Коля. Не от мира сего. За что я тебя только люблю? Другая не стала бы это терпеть. Другая давно сдала бы тебя в сумасшедший дом.
Она сказала это вроде бы шутя, но за фасадом ее слов он почувствовал какой-то странный холод. Хотя, может, ему это показалось? Ведь лейтмотивом было нечто небывалое – радость, без пяти минут счастье. И никакая ложка дегтя не могла этого испортить.
– Но-но. Не обижайся, – она потрепала его по щеке.
– Я и не думаю. Просто не понимаю, как такое возможно. День, когда все началось, я помню буквально по минутам.
– Что началось?
– Конец всему.
– Да не было никакого конца. Был обычный день, как все остальные. Люди шли на работу. Дети шли в школы. Влюбленные шли под ручку, а супруги бранились и ворчали друг на друга.
А ведь верно. Как ни напрягал память Николай, он не мог вспомнить ни одного цельного эпизода. Только фрагменты дней.
Но на больших промежутках память пасовала. «Сколько там прошло лет? Пять, десять, двадцать? Не верится».
Он с трудом мог вспомнить, что происходило в начале этого срока, а что – в конце. Один день был похож на другой. И сколько их было?
– О… – она вздохнула, лицо ее выражало тревогу и участие. – Мне говорили про провалы в памяти, про ретроградную амнезию. – Но я не представляла, что все так плохо. Прости.
– Где я? Это Мирный? Как ты там оказалась?
– Я не знаю никакого «Мирного».
Это «Склиф». Институт имени Склифосовского.
– Что со мной?
– Ты попал в аварию. Нарушил правила дорожного движения. Сам разбился и разбил машину."
"– Чужую?
– Свою. Хотя, учитывая невыплаченный кредит… можно сказать, что чужую. Да и тебе сильно досталось. Врачи собрали тебя по кускам. Тяжелая черепно-мозговая травма. Ты был в коме.
– В коме?
Почему-то он сразу понял, что имеется в виду не республика Коми, где находится город Сыктывкар.
– Когда тебе стало чуть легче, а показатели стабилизировались, ты нес какой-то бред про конец света, про ядерную войну, мутантов, монстров.
– Сколько я здесь?
– Два месяца. Но врачи говорят, что тебе еще месяц придется полежать. И еще полгода уйдет на реабилитацию. А потом ты еще год будешь платить за разбитую машину. – Она усмехнулась, откинула непослушную прядь волос с лица. – Но это лучше, чем отправиться на кладбище.
– Я могу встать?
– Лучше не надо. – В ее чистых глазах он увидел тревогу и страх.
