Глаза, похожие на шарики из черного мрамора или на наполненные нефтью пузыри, – ни зрачка, ни радужки – уставились на Малютина.
Ученый встретился взглядом с этим существом… и на него свалилась, как наковальня в мультфильме, такая тяжесть, что он чуть не упал там же, где стоял.
Станислав Лем говорил, что телепатии не существует и что она невозможна. Иначе эволюция давно пришла бы к этому. Зачем птицам кричать, оповещая сородичей, зачем волку вынюхивать добычу, если можно просто прочесть ее мысли?
Но как можно было объяснить то, что Николай увидел там? От этой концентрированной боли его скрутило, ему вывернуло наизнанку душу и разум.
Он представил, каково это, и впервые понял, что бывает судьба хуже, много хуже, чем та, что досталась ему самому. Где-то там, в теле этого создания, жил, словно пленник в темнице, человеческий ребенок. Жил, не имея ни одной общей клетки, ни одного общего гена с собой прежним.
– Много таких, как ты? – спросил ученый наконец.
«Один. Остальные… животные».
– Мне это знакомо.
Потом существо вдруг протянуло ему листок, помятый и поблекший от времени. Это была глянцевая обложка журнала о путешествиях. На ней был пейзаж, в котором Малютин узнал Африку, какой ее обычно изображали в туристических буклетах. Какой-то национальный парк или заповедник, не иначе: синее небо, яркая зелень, огромный шар солнца, и звери, которых, видимо, приманили специально для удачной фотографии. А может, вставили в «фотошопе».
Рядом с названием журнала мелкими буквами был указан код ISSN – книжный индекс, показавшийся Малютину странно знакомым.
«Ах да. 0321–0669. Тот самый таинственный код, который мы получили по радио морзянкой. Неужели у этого страшилы хватило ума понять азбуку Морзе? – не мог поверить Николай. – Я сам так и не сумел, хотя увлекался одно время радиоделом – примерно как языком эсперанто и ландшафтным дизайном».
«Как попасть туда? – внезапно почувствовал ученый «голос» своего жутковатого собеседника. – Как?»
«Голос» этот будто шел напрямую от разума к разуму.
– Невозможно туда попасть, – ответил Малютин так, словно перед ним был человек. Но в глаза, похожие на ямы с черной жижей, он все же старался не смотреть. – А даже если можно… это ничего не даст, пойми. Так везде. Как здесь – сейчас повсюду.
Несколько десятков секунд они просто стояли друг напротив друга – человек и монстр, монстр и человек. Морда… лицо этого создания не могло выражать эмоций, но человек все понял и так.
