– Тут у меня на стене тоже каракули, – кивнул мрачно Воробьев, увидев Николая за чтением, и показал ему на стену своей камеры.
– Почитай.
– Не могу, – отмахнулся тот. – Видимо, у меня что-то с глазами. Не понимаю, блин, как ты хоть что-то видишь.
«Так… – Николай начал размышлять. – Видимо, пленник не меньше месяца провел в этих застенках. Причем не только в этой камере. А значит, минимум один раз его выводили. Зачем?»
Малютин старался не думать, каково было этому человеку. И чем закончилась его жизнь.
Он читал блокнот дальше.
«Особи не говорят. Не умеют. Возможно, их голосовые связки слишком огрубели. Но они как-то общаются между собой. Я понял, что гипотеза Сепира-Уорфа в ее сильном варианте неверна. Разум зависит от речи, но может существовать без нее. Разница между человеком и животным не в наличии абстрактного мышления и речи, а в силе самоконтроля. И в этом они, безусловно, звери. Я видел, как они разорвали человека на куски».
Строчки стали ровными. Видимо, человек снова успокоился. Но разум его улетел куда-то далеко.
Половина из написанного была полным бредом, среди которого попадались обрывочные куски связных мыслей:"
"«Да! Джина выпустили из бутылки. От вируса нет лекарства, уж я это знаю. Но чем это хуже проекта «Манхэттен» и ядерной бомбы по Хиросиме? Ничем.
Задание на завтра: подумать о факторах, влияющих на превращение. Концентрация вируса? Штамм? Внешняя среда?».
Малютин без зазрения совести пропустил строчек пять. Это был никак не относящийся к данной ситуации истерический поток чужого воспаленного сознания.
И вдруг его взгляд зацепился за одну строку, неожиданно четкую.
«Это не чтение мыслей. Они понимают друг друга по совокупности невербальных знаков и звуков, издаваемых горлом – но не голосовыми связками. Их псевдоречь представляет собой инфразвук и ультразвук с небольшими вкраплениями звуков слышимой длины волны. В ней нет слов, нет слогов, только отдельные фонемы, передающие эмоции разного типа».
А вот это уже было полезно. Должен был существовать способ оглушить их, нарушить их коммуникацию или хотя бы напугать, отвлечь.
Резкий шум?
«Они общаются не жестами, а звуком. Их рече-крик, рече-вой… оказывает угнетающее действие на психику людей… провоцируя состояния от тревожности до паники. Я видел, как он действует на других пленных, которых они держат как мясной скот. Это побочный эффект, который они научились использовать. Не слушайте его! Ставьте беруши, затыкайте уши ватой, тряпками, чем угодно, но не слушайте!».
