Малютин мысленно поблагодарил давно погибшего узника. И сразу же начал выдирать из старого матраса кусочки набивки. Скатанные комочки он спрятал так, чтобы они были под рукой. Он вспомнил, как внезапно в разгар боя с мутантами солдаты застыли, безвольно выпустив оружие. Но тогда он списал это на обычный страх. А теперь сопоставил подобное поведение с тем, что они чувствовали во время визита «серых» в Мирный.
Он опять вернулся к блокноту, чтоб прочитать последнюю запись. Она была лаконична, но понятна.
«Почему они такие? Они – наше творение.
Они – это мы. Вот и весь ответ».
Внезапно то самое иррациональное чувство давления на разум начало накатывать на него волнами. Но это уже был не страх, а отчаяние. В соседней клетке Воробьев схватился за голову и начал раскачиваться, бормоча. Видимо, боец чувствовал то же самое.
– Ну вот, опять эта дрянь… – шептал сержант. – Опять. Да лучше сдохнуть.
Казалось, чей-то палец грубо ковырялся в мозгу, или ржавый рыболовный крючок цеплялся то за одно место в голове, то за другое.
Это было отвратное ощущение, и Малютин решил проверить, сработают ли поставленные в уши затычки.
Чужое воздействие не исчезло, но стало слабее. И вернулся трезвый взгляд на действительность.
Между тем в коридоре опять раздались шаги. Ученый ощутил, как слегка вибрирует пол под весом идущих.
Малютин лег на кровать, скрючившись в позе зародыша и изображая апатию и беспомощность. Нельзя было давать им знать, что он разгадал их оружие.
Вскоре из-за поворота показались двое «серых». Видимо, в коридоре света было чуть больше, поэтому Малютин смог разглядеть их.
За исключением кепки на голове у одного, оба были без одежды, но голыми не выглядели из-за грубой бородавчатой шкуры. Никаких половых признаков. Зато у обоих была чудовищно гипертрофированная мускулатура – такие «кубики» и бугры, от которых любой культурист умер бы от зависти. Руки их настолько длинные, что почти доставали до пола.
«Меряться силой с ними бесполезно», – подумал Малютин.
Первого он сразу узнал. Кепка полковника, мятая и очень грязная, вдобавок ко всему теперь была покрыта еще и подозрительными бурыми пятнами.
Второй был низкорослым и приземистым. Если первого Малютин мысленно назвал Вождем, то второго окрестил Коротышкой.
Ученый уже приготовился к худшему. В голове его созрел простой и не самый, скорее всего, удачный план: ударить ближайшего «серого» в лицо железной скобой, которую может быть удастся вырвать из стены, и бежать что есть духу. Но они пришли не за ним.
