Другие «серые» смотрели на высокого, как башня, сородича с незнакомым им чувством – удивлением. Страх был только изнанкой этого изумления.
«Убей быстрее, – повторил свой посыл Старший. – Чего ты ждешь?»
И тут Большеголовый пошел вперед. Всем остальным показалось, что он двинулся, чтобы исполнить волю стаи, но вместо этого он оттолкнул Старшего с такой силой, что тот сел на землю.
Это было что-то новое для них всех. Но они среагировали быстро. Как по сигналу, сразу четверо «серых» налетели на проявившего непослушание и, хотя он бешено сопротивлялся, его повалили на землю, в пыль, стараясь в то же время не навредить.
А вот он не сдерживал силу ударов, от каждого из которых кто-нибудь падал. Только прочность костей этих существ не дала ему убить кого-то из них. Но тут взметнулась рука Старшего, и его крючковатые пальцы схватили тонкое горло человеческой самки. Сдавили его, круша позвонки и хрящи. Глаза у той расширились, а потом закатились. Она даже не вскрикнула – просто обмякла, словно висельник.
Старший проделывал подобное, еще когда был человеком. Хотя тогда у него не было такой силы, как сейчас. Фыркнув и оскалившись, он разжал пальцы. Бесчувственное тело женщины упало на щебень и шпалы.
Большеголовый завыл, отшвырнул двоих сородичей, что не давали ему подняться, и бросился на вожака. Кто-то попытался его остановить – напрасно… Несколькими ударами он сбил с ног одного собрата, другого, третьего… Но вот на него накинулись всей толпой и повалили на землю, а кто-то схватил его за горло и начал душить.
Вскоре он перестал сопротивляться, и его оставили в покое. Если бы они могли понимать, что такое ирония, то увидели бы ее в том, что чужаки их даже не ранили, а свой – наградил сильными ушибами и глубокими царапинами. А одному даже сломал конечность.
Хорошо еще, что никто из стаи не погиб и не получил тяжелых повреждений. Оправившись от встряски и все еще косясь на лежащего без движения Большеголового, они начали заниматься жертвами. Их интересовало только мясо.
В вещах они не нашли ничего для себя полезного, кроме нескольких стальных параллелепипедов, от одного из которых исходил слабый запах чего-то съедобного. Они сначала долго и безуспешно пытались разгрызть его, и только после этого Старший приспособил для открывания один из ножей.
«Серые» умели пользоваться людскими приспособлениями, но почему-то память не удерживала в себе правил их использования. И их каждый раз приходилось придумывать заново.
