Черты лица… определяются словосочетанием «редкое страховидло». Что еще можно сказать? У существа была отличная регенерация тканей. Даже беглого взгляда хватает, чтоб увидеть следы от заживших ран. Кожа на них более грубая. Что это – порезы, укусы? – теперь уже никто не скажет. – Малютин указал скальпелем на несколько точек на теле мутанта: на груди и на левом боку.
– Но вот эти следы могут быть только следами от мелкой дроби. Да-да! В него… в нее… уже стреляли люди и не смогли убить. Где они сами – думаю, вопрос риторический.
Малютин сам себе удивлялся. В грязном бомбоубежище, в окружении чудом выживших людей, он вещал, как в университетской аудитории на какой-нибудь научной конференции.
– От чего же наступила смерть? А смерть наступила вследствие травматической ампутации левой руки и последующей кровопотери. – Он раскрыл мешок и достал из него тяжелую конечность, кисть которой скрюченными пальцами напоминала птичью лапу. – Учтем это: артериальное кровотечение для них так же опасно, как для людей. И, естественно, его-её не ели, как я вначале подумал.
Просто притащили сюда в таком виде, в каком нашли. Думаю, это – результат встречи с каким-нибудь агрессивным хищником. А то, что они чтут мертвых, о многом говорит.
– Может, они сами хотели ее сожрать, – возразил Токарев, заглядывая в комнату, где проходило вскрытие. Ясно было, что он все слушал. – Для этого и притащили.
Малютин повернул голову, но сделал вид, что не слышит.
– Еще могу сказать, что я им не завидую. Из-за такой массы тела они, должно быть, страдают от большой нагрузки на суставы и диски позвоночника.
После тридцати лет у них, вероятно, возникают проблемы со спиной.
Малютин, к сожалению, знал эти проблемы на своей шкуре.
– Ага. Совсем немного осталось подождать, – ввернул словечко Воробьев.
– Головной мозг… Трепанацию проводить будем, товарищ полковник?
– Нет, а на хрена? – в голосе полковника звучал страх и благоговение."
"– Я тоже так думаю. Среди нас нет нейробиологов, поэтому это будет сродни гаданию на кофейной гуще… или, как делали римские авгуры, на птичьих потрохах.
Другое дело, что черепная коробка очень толстая, – он постучал пальцем по голове твари. – Хотя вроде сериалов не смотрят. Мне еще повезло, что я смог одному ее пробить.
– Хватит, – махнул рукой прагматичный Токарев. – И так все ясно. Нам сейчас не до анатомического театра. Давайте лучше повесим жмура на стену. Тогда можно проверить, насколько его шкура держит выстрелы. От этого будет куда больше пользы.
