Главный выход, может, и останутся сторожить несколько… существ. Но с ними мы сможем разобраться. И бегом к грузовикам…
– Точно! Молоток ты. Так и сделаем! – Его идеи приветствовали так громко, что Малютин мог только порадоваться, что твари не понимают речи.
В этом он был уверен.
– Прежде чем пойдем на это, – снова заговорил полковник, жестом требуя от всех внимания, – надо узнать, с кем мы вообще имеем дело. Сейчас притащим их «двухсотого» из того коридора. А ты его вскроешь. Чтоб все было по науке. Инструмент, – он поставил ударение на звук «У».
– Инструмент тут имеется. Хочу, чтобы все поняли, что это не призраки, мать их за ногу. Что у них есть слабые места. Что их можно того… убить, как ты одного замочил.
Малютин не был бы собой, если не успел бы об этом рассказать, даже чуть приукрасив. Оказалось, что он едва ли не единственный, кто мог этим похвастаться. Остальные в суматохе внезапного нападения, может, и попадали в кого, но не видели наверняка, чтобы твари падали и умирали.
Не то чтобы Николая так уж радовала перспектива стать первым на Земле ксенопатологоанатомом.
Но взялся за гуж – не говори, что не муж.
– Ну что, пацаны, пойдемте. Хорошо, что вы ничего не жрали, а то с обедом пришлось бы расстаться.
И в сопровождении троих из людей полковника Малютин пошел в злополучный замурованный коридор, жалея, что не успел поставить в нос затычки из ваты.
– Возьмите носилки, – бросил он им.
Тело лежало на единственном в медицинском отсеке столе. Было оно синюшное, дряблое и совсем, казалось, не страшное.
Если не смотреть в «лицо» и на пальцы – его можно было принять за человека.
– Никто не хочет мне ассистировать? Ну, тогда хотя бы инструменты подайте. Спасибо!
Скальпель, разделочный нож, туристический топорик и обычная ножовка – вот и весь инвентарь, который он сумел найти.
«Жаль, что нет диктофона и нельзя сохранить это для истории», – подумал Малютин, чувствуя волнение, когда натягивал перчатки.
По его сигналу брезент отдернули, и ученый невольно встретился с широко распахнутыми глазами мертвого монстра.
"
"Естественно, Николаю было не по себе, но вида он не подал.
– Итак, начнем, – голос ученого звучал уверенно и гулко раздавался эхом в подземелье с голыми стенами. – Уже сейчас ясно, что смерть наступила полтора-три дня назад, судя по тому, что трупное окоченение уже прошло и мышцы расслаблены. Нет оснований думать, что мускулатура устроена принципиально иначе, чем у нас. А вот трупных пятен не заметно.
