Малютин помнил откуда-то из глубин памяти, что вес одного квадратного метра стали такой толщины – около восьмидесяти кило. Здесь было почти вдвое больше. Чтобы поднять этот лист, понадобилось бы несколько взрослых человек. Да и нести его было бы неудобно… А они протащили. Почти триста метров. «Вот кого в олимпийскую сборную надо было брать», – подумал он.
– Чего мы ждем? – спросил ученый. – Ставлю миллион долларов, что запасной выход там. Ну-ка, все дружно!
И первым ухватился за край стального листа. Им, в отличие от монстров, не надо тащить его так далеко.
Достаточно было повалить.
Но даже этого он сделать не смог. Не сдвинул даже на пару сантиметров.
– Твою мать! – вскрикнул Николай, внезапно почувствовав «прострел» в позвоночнике. Да, старость не радость. Он уже хотел отпустить железяку и присесть, когда к работе подключились еще несколько человек, в том числе Воробьев, который, поплевав на руки, сразу сдвинул «дверь», как заправский домкрат. Другие кинулись им на помощь, подставляя руки.
– Разойдись! А то задавит на хрен! – заорал старший сержант.
Лист из нержавеющей стали упал на бетонный пол с оглушительным грохотом, подняв столб пыли.
Незнакомый Малютину боец, которого любопытство или дурость заставили первым шагнуть в коридор, вдруг отскочил назад. На лице его было написано отвращение.
Одуряющая вонь ударила в нос – гораздо более сильная, чем в помещении с нарами. Запах тлена уже давно неприятно щекотал им ноздри, но здесь он просто валил с ног.
«Видимо, они, как медведи, любят тухлятинку», – подумал Николай.
– Респиратор мне дайте. Хоть какой.
Ни у кого не оказалось даже повязки, наподобие той, которую носил стоматолог из Мирного во время их патрулирования. Чертыхнувшись, Малютин закрыл нос тряпкой и двинулся вперед, в темноту, зажигая свой фонарь. Уже скрываясь за поворотом, он оглянулся и увидел, что никто не последовал его примеру.
***Он вернулся через четверть часа, когда его уже потеряли.
– Там трупы? – спросил полковник. Малютин сел на голый пол, прислонившись к стене.
Лицо полковника было бледно-зеленым, словно он тяжело отравился. Как будто это ему довелось все там увидеть.
– Да, – ответил Малютин. – Частично съеденные. В разных стадиях разложения. Обычные люди и животные. Чертовски странные животные. Но у меня особо не было времени на изучение этой кунсткамеры. Вы наверно поняли, почему.
Своего лица Николай, конечно, видеть не мог, но чувствовал себя терпимо. Наверное, сказались несколько дней практики в морге.
