– И там не будет этого противного типа с руками, как щупальца вунора…
Тот радостно улыбнулся.
– Откуда… Впрочем, неважно! – Он махнул рукой. – Я согласен!
– Отлично! Завтра в это же время я буду вас ждать на этом месте. Возьмите самые необходимые вещи.
– Мне надо захватить некоторые документы…
– С этим будьте очень осторожны: иначе вместо эвакуации можете оказаться в тюрьме… Лучше не рисковать. Голова-то остается при вас…
– Так-то оно так… Только первичные материалы я не полностью запомнил…
– Какие «первичные материалы»?
Он снова снял очки, повертел и надел.
– В самом начале работы я получил исходные чертежи и несколько формул. С этого все и началось: отталкиваясь от них, я пошел дальше…
– От кого получили?!
– От отдела защиты секретов. Но шесть лет назад еще не было таких строгостей, и я снял копии. Они спрятаны в надежном месте. Я заберу их без труда… До следующего дня.
– Пусть он будет удачным, – автоматически ответил я, глядя вслед исследователю возвращающихся лучей. Он шел по алее своей прыгающей походкой, цеплял ногами цветной песок и неистово размахивал обшарпанным портфелем.
Что это значит? Откуда на планете, где нет радиолокации, могут появиться «исходные чертежи и формулы»?
Я понятия не имел, как можно ответить на этот вопрос.
* * *Иногда я встречался с коллегами или агентами в небольшом запущенном парке имени Комитета народной власти, расположенном за промышленной зоной на берегу пруда. Здесь всегда было мало посторонних глаз, народные защитники не патрулировали тенистые аллеи, здесь хорошо думалось, изредка я приходил, чтобы просто посидеть в тишине и покое.
Бывало, тишину нарушали воспитанники расположенного рядом дома опеки – бедолаги, лишившиеся родителей. Их было человек пятнадцать, и командовали ими две бойкие девицы, которые не давали детям ни минуты покоя: то заставляли петь песни, то маршировать, то бегать, участвуя в каких-то замысловатых коллективных играх. Они меня не раздражали, напротив, я с сочувствием взирал на этот принудительный марафон, напоминающий чем-то солдатскую муштру.
И обратил внимание на одного мальчика – он быстро уставал и норовил отдохнуть в сторонке, часто неподалеку от моей скамейки. Мы переглядывались, улыбались друг другу, потом, подчиняясь окрику воспитательницы, он снова окунался в водоворот обязательных игр. Каждый раз он подходил ко мне все ближе, и чувствовалось, что его тянет к единственному взрослому, который проявил к нему хоть какое-то внимание.
