"
"Взгляд Самарского стал еще более серьезным, сосредоточенным, от осознания, чем такой взгляд может обернуться, кожу девушки покрыли мурашки. Сглотнув, Саша заставила себя попытаться отвлечься, возвращаясь к тому, что должно ее сейчас волновать:
— И сколько еще это продлится?
Ухмыльнувшись, Яр надел футболку. Конечно, о чем еще они могут говорить, как не об этом.
— Сколько потребуется, — сложно ответить на вопрос, ответ на который не знаешь и сам.
— Меня выгонят из университета… — конечно, аргумент слаб, просто смешон, Самарского прошибить можно только бульдозером, но хоть что-то.
— Это тебя волнует больше всего?
— Это меня волнует.
— Хорошо, я улажу, — кивнув, Яр отступил, собирался выйти, снова оставив ее один на один с собственными сомнениями.
— Нет! — Саша крикнула слишком громко, успевший уже отойти на несколько шагов мужчина вдруг развернулся, — не хочу, чтоб ты… Договаривался за меня.
Самый, наверное, ее большой страх, что кто-то узнает, как низко она пала. Даже не кто-то, а папа.
— Знаешь, Саша, мне кажется, нам пора поговорить, — раньше, он собирался спокойно реагировать на подобные ее заявления, но с такой их частотой, никакого терпения не хватит.
— Ты прилагаешь массу усилий, чтобы убедить саму себя, что все, что тут происходит, происходит помимо твоей воли…
— Так оно и есть! — Саша чувствовала, что сейчас Яр снова станет разрушать такую ее неустойчивую защиту, и собиралась противостоять этому напору.
— Нет, Сашенька. Давно нет. Ты меня не боишься и не ненавидишь, как бы себя не убеждала.
А если я захочу, об этом будем знать не только мы.
— Ты не посмеешь… — осознавая, что он только что сказал, Саша невольно сжала кулаки сильнее, оставляя на ладошках следы ногтей.
— Думаешь? Константин Львович передавал тебе привет…
Сначала, Саша посмотрела на мужчину удивленно, а когда поняла…
— Ты не мог… Ты что? Ты… Боже, — пытаясь спрятаться от стыда, Саша закрыла лицо руками, отворачиваясь, — какой же ты…
— Какой?
— Ублюдок! — Саша снова бросила разъяренный взгляд на мужчину.
Если он рассказал обо всем отцу — это худшее, что мог ей сделать.
— Опять? Я думал, что мы перешли на новый уровень…
— Ненавижу… — прошептав обвинение, скорей даже себе, чем Самарскому, Саша схватилась за край стола, чтоб не упасть.
Вот он — ее худший страх теперь явь. Как же стыдно, от того, что обо всем узнал отец, что теперь она уже наверняка разочаровала его на всю жизнь… Чертов Самарский.
— Саша, — увидев реакцию девушки, Яр пожалел, что не сдержался.
