Пыталась крестная, когда-то лучшая мамина подруга, пыталась бабушка по маминой линии — единственный человек из семьи Анастасии Титовой, которого отец к Саше ненадолго подпустил. Пыталась психолог, ведь простить и отпустить обиду — верный путь к излечению. Не получилось. Саша не хотела прощать.
Смиряясь с тем, что сейчас, его не слишком убедительным аргументам Саша все равно не внимет, Яр сдался.
— Твой вопрос, — на непонимающий взгляд Саши ответил, — Твоя очередь задать любой вопрос и получить на него честный ответ.
Не давая себе времени передумать, Саша выпалила то, что интересовало ее давно, а вот спросить она не осмелилась, если бы сейчас в висках не била бы кровь с такой силой.
— Кто для тебя эта Снежа?
Самарский смотрел на нее долго, храня при этом молчание. Он думал. Как ответить правду на вопрос, на который и сам не знаешь ответа. Когда-то, Снежа была для него всем. Почти всем. А вот теперь… Он ведь еще тогда, в машине, скинул ее звонок, принимая для себя окончательное решение.
— Мой друг, настоящий друг, которому я могу доверять секрет и быть уверен, что она его сохранит. Друг, который помог мне справиться с самыми большими потерями, которые, казалось, я не переживу…
— Зачем ты врешь? Ты обещал честный ответ. Она ведь твоя невеста, жена, не знаю, — он добился от нее правды о матери, так долго добивался, и теперь получил что хотел. Желал быть хранителем тайны Титовых — стал им. А она хотела знать правду о той, которая была то ли ее главной соперницей, то ли союзницей.
— Я не вру, Саша. Это правда, просто ты хочешь слышать не это.
— Хочу.
— Я не обещал жениться. Никому и никогда. Мы вместе уже очень долго. Шесть лет, если не больше. Я знаю Снежу с пеленок. Ровно столько же, сколько и Диму, они брат и сестра, — Саша кивнула, благодаря самому Дмитрию, это-то она знала. — Она росла у меня на глазах, сначала всего лишь малявка, надоедливая заноза, которую мы должны везде таскать за собой. Потом — строящая нам каверзы типичная сестра, а потом та, ради которой я лез в окно с цветами.
Саша пожалела сейчас о слишком своем ярком воображении. Как отчетливо она увидела Самарского, с букетом в зубах, перелезающего через балкон, а на нем — милая Снежа, на чьих щеках две ямочки, следствие счастливой улыбки. Неприятно кольнуло в груди, она ревнует. Хоть и сама хотела знать, хоть и прекрасно понимала, что услышит.
— Так почему же не женился? Шесть лет, Ярослав.
