— Нравится? Или тебе это нравится? — Саша повернула к нему продолжающий трезвонить телефон. — Но просто с ней острых ощущений получить не выходит? Ее нельзя выкрасть, над ней нельзя издеваться, унижать, бить, в конце концов?! Выпусти меня!
— Саша… — у него что, заклинило? Даже от звука его голоса девушке становится плохо.
— Открой дверь, Самарский. Я прошу тебя. Просто прошу, — может так? Может он ответит на просьбу, если не хочет слушать угрозы.
Видимо, Снежа и Самарский сошлись в общем на двоих упрямстве, телефон продолжал трезвонить, а дверь оставалась закрытой.
— Ты не пойдешь домой вдоль трассы, Саша.
— Боже… — снова стало сложно дышать, снова нужно было успокоиться. — Отвяжись от меня!!! Я не собираюсь убегать! Ясно? Мне нужен воздух! Открой эту чертову дверь, иначе я сделаю это сама! — не дожидаясь ответа, она протянула руку, нажимая на кнопку его двери. Раздался щелчок, мешать ей Яр даже не пытался. — Не иди за мной! Лучше поговори наконец со своей любимой!!! — Саша открыла дверь, от резкого перепада температуры, по коже побежали мурашки.
Меньше всего заботясь о том, что телефон может пострадать, она бросила им в Самарского. Снеже очень хотелось поговорить с мужчиной, прекратив орать на секунду, телефон снова завел свою песню. Саша вышла, собиралась уже закрыть дверь, но отказать себе в удовольствии, скорей напоминающем самобичевание она не смогла. — Расскажи ей, что не брал трубку, чтоб не дай бог твоя временная потаскуха не опорочила своим присутствием вашу идиллию.
Девушка хлопнула дверью, выпрямилась, сделала шаг в сумерки. Свернула с дороги, прямо в траву. Кажется, был дождь, голени обожгло холодными капельками, но это не важно, даже отвлекает от чувства отвращения в груди. Саша остановилась только тогда, когда ей показалось, она скрылась достаточно далеко от следящих за ней глаз. Он ее видел. Точно видел, но хотя бы услышать не мог.
Из глаз хлынули слезы. По вкусу скорее горькие, чем соленые.
Она ведь не плакала так давно, только в детстве, над ранами и разбитыми коленями. И оказавшись в заложницах не плакала, и потом не плакала, не позволяла себе, а может просто из-за глупости, ведь говорят же, что слезы облегчают горе. А теперь, сдержаться не смогла. Так иногда становится себя жалко, по-настоящему, до слез. Обхватив себя руками, Саша заплакала еще сильнее, даже не пытаясь уже стереть катящиеся по щекам слезы.
