— Я рада, — а еще, можно оглянуться на дверь, будто оттуда может кто-то появиться, да и на раковине стоит до чертиков много интересных вещей, например, рассматривать зубные щетки очень любопытно…
— Когда ты не смотришь мне в глаза, я начинаю думать, что кто-то что-то натворил.
— Нет! — своего Яр добился, Саша резко вскинула взгляд, отвечая как на духу. Нет, сто раз нет. Она не сделала ничегошеньки такого, за что он мог бы лишить ее обещанного. Кроме того звонка, но о нем он сам решил не узнавать, только Саша так до сих пор и не поняла почему.
Это была уловка. Просто очередная уловка в исполнении шутника-Самарского, поняла это Саша по еле заметной улыбке в уголках губ, а злиться за такое уже не было никаких сил.
— Артем сказал, что ты провела все время в комнате, почему?
— Мне тошно… Тут. Везде, — скрывать подобное Саша не видела смысла. Тошно было в прямом смысле. В голове засела единственная зудящая мысль — она не может сама решать, когда и куда ей идти.
Может она и не хотела бы уходить, имей девушка возможность выбирать. Но отсутствие выбора убивало. Часто, доходило до того, что приходилось закрывать уши руками, лишь бы не слышать повторяющийся в мозгу запрет, — ты обещал, Ярослав. Обещал.
— Я помню, — если раньше, до прихода, он мог еще делать вид, что собирается поступить разумно, изменив решение, ловя загнанный взгляд — вряд ли.
— Но…
— Нет, — Саша облокотилась о раковину, чтоб не упасть. Нет. Она не выдержит это его «но», что бы оно не значило, отсрочку на неделю, новый испытательный срок, что угодно — просто не выдержит, — пожалуйста, не надо.
— Саша, — Яр повернул девушку лицом к себе, приподнял подбородок, чтоб снова иметь возможность смотреть в глаза, — я не передумал. Слышишь? Ты вся дрожишь… — он даже не подозревал, как могут сказаться его недомолвки на ней.
Ее правда била дрожь, пальцы на руках заледенели, а дыхание стало тяжелым, — Малышка?
Подхватив девушку на руки, Ярослав отнес ее на кровать, у Саши не было сил ни сопротивляться, ни благодарить за заботу. А ведь могла свалиться прямо там. К горлу подступала тошнота, а в голове зарождалась паника. И сил им сопротивляться тоже не было, силы были лишь на то, чтоб свернуться калачиком, закрыв лицо руками.
