Лучше держись от таких как можно дальше, договорились?
Я автоматически киваю, не желая обдумывать его слова. Потому что более чем уверена, что больше я того мужчину не увижу. Зачем я акуле бизнеса?
— Подожди, — останавливает меня друг, когда я хочу зайти в здание. — Диан, мелкая… — на секунду прикрывает глаза, глубоко вздыхает. — Нам в морг идти надо, — говорит еле слышно и сразу же берет меня за руку. — Сегодня похороны.
Меня ведёт в сторону. Я нервно сглатываю несколько раз. Тяну воротник кофточки вниз, потому что воздуха катастрофически не хватает.
Сегодня похороны… Сегодня я попращаюсь со своим отцом раз и навсегда.
— Нам нужно в соседнее здание, — говорит он еле слышно. — Пойдем?
Я киваю и на ватных ногах иду за Максом.
Боже… Как же несправедлива жизнь…
У входа в здание морга стоят двое мужчин в костюмах. И почему-то пристально смотрят на меня. Один из них подходит к нам и, кажется, спрашивает у Макса, Дианой ли меня зовут. Тот подтверждает.
— Добрый день, Диана. Я — Олег, — представляется мужчина.
— Правая рука Константина Ильича. Он оплатил ритуального агента. Вам ничего делать не надо.
Я лишь хлопаю глазами. Столько стресса я никогда не переживала. И сейчас мой мозг затрудняется воспринимать речь окружающих. Я конкретно торможу, поднимаю глаза на Макса. Он тоже немного в шоке.
Кто этот Константин Ильич? Почему я раньше о нем не слышала? Ведь такое имя отец в доме ни разу не упоминал. Иначе я запомнила бы.
— Простите, я не понимаю… — говорю и тут же осекаюсь.
Чего я не понимаю? Да ничего не понимаю.
Хоронить мне никого ещё не доводилось. А ведь действительно, наверное, это очень сложный и дорогой процесс.
Тут инициативу перехватывает Макс и спрашивает:
— Олег, а почему вы не посоветовались с Дианой?
— Не волнуйтесь, — заверяет нас правая рука Константина Ильича. — Все заказано, оплачено и уже доставлено. Грим, костюм, гроб, крест, венки, цветы, машина, место на кладбище…
От перечисления всего этого у меня голова идет кругом. Я хватаюсь за руку Макса, и он перебивает Олега:
— Спасибо, мы поняли.
— Первый зал прощания, — указывает мужчина.
Прощаемся с папой только мы втроём: я, Макс и присоединившаяся к нам Вика. Я сижу у гроба, роняя слезы на ладони. Хочу прикоснуться к отцу. Он будто просто спит. Но боюсь… Боюсь почувствовать не привычное тепло, а могильный холод.
— Может, надо было сообщить коллегам дяди Вовы? — спрашивает Вика, когда мы забираемся в катафалк, чтобы поехать на кладбище.
— Не могу, — выдыхаю.
