Наконец, когда мы занимаем скамейку за кустами, чтобы нас не было видно, я спрашиваю шепотом:
— Что это было?
— Не бери в голову, — отмахивается мужчина. — Кстати, я не представился. Константин Ильич.
— Диана, — на автомате говорю, хотя он прекрасно знает мое имя.
— Послушай, — присаживаясь рядом, сжимает мою ледяную руку, и даже выдергивать не хочу, потому что этот жест такой по-теплому отеческий. — Ты должна быть сильной. Ты нужна сестре и матери. Я помогу вам. Твоя сестра же еще не ходит в школу? — спрашивает Константин Ильич, хоть и я уверена, что он уже знает ответ.
— С первого сентября в первый класс пойдет, — отвечаю я, не понимая, при чем здесь сейчас это.
— Отлично, как раз есть время найти школу с проживанием, — предлагает папин друг, а я только хочу возразить, что это дорого, как он продолжает: — Я сразу же внесу деньги за год обучения.
— Но… — все еще хочу возразить, не понимая, откуда у отца друзья, которые могут так швыряться деньгами.
— Диана, — вкрадчиво говорит Константин Ильич, не отпуская мою руку, — твоей маме понадобится восстановление.
Она не сможет смотреть за ребенком. Тебе надо учиться. Вы сможете навещать Ирину в любой день или забирать в выходные домой.
— Я, наверное, заберу документы из университета, — тихо произношу.
Да, учеба важна, но как я смогу учиться? Мне надо искать работу. Константин Ильич, конечно, прав. Маме надо выздоравливать, и неизвестно, сколько будет стоить реабилитация. Иришка идет в школу — и это важнее моего университета.
— Не выдумывай, — резко говорит Константин Ильич, как будто для него это очень важно. — Я же сказал, что помогу вам. Вот моя визитка с личным номером мобильного, — протягивает мне белый прямоугольник. — Звони в любое время, если тебе что-то понадобится. Тебе, маме или сестре, — уточняет, поднимаясь. — Сейчас я улетаю в Прагу на переговоры, вернусь через пару дней. Телефон будет включен. Если попросят внести деньги на лечение, то моя ассистентка перечислит по одному звонку.
Школу Ирине она тоже подберет. До свидания, Диана.
— До свидания, — эхом отзываюсь я, глядя в спину удаляющемуся мужчине.
Он идет в сторону парковки, прижимая телефон к уху. И пока его фигура не скрывается за поворотом, я все еще задумчиво смотрю ему вслед.
А потом будто трезвею. Кто он вообще такой? Почему готов помогать? Отец все свободное время проводит…
«Проводил», — поправляю себя мысленно.
Папы больше нет.
