Прощупывая почву в разговоре с Берзиным, он убедился, что тот не испытывает к Опалину особой симпатии; и то, что человек из ГПУ повел себя сейчас столь решительно и грубо, оказалось для комсомольца сюрпризом.
– Товарищ Берзин…
– Я сказал – вон. И ты тоже, – отнесся Каспар к Дуне.
Она внимательно поглядела на Проскурина, повела плечом, словно говоря: «Не стоит его злить», отшвырнула папиросу и встала. Ей надо было обойти Яна, и Опалин впервые понял, что шофер Берзина присутствовал при их беседе, давая знать о себе не более, чем какой-нибудь неодушевленный предмет.
Комсомольцы растворились в солнечном мареве. Каспар дернул шеей и ослабил воротник.
– Ты же это нарочно сделал, да? – спросил он у Опалина, гримасничая. Верхняя его губа задралась, обнажив зубы. – Нарочно принес мне голову моей матери, чтобы посмотреть, как я буду себя вести? А?
Глава 26
Предложение
– С чего ты взял… – начал изумленный Опалин. – Слушай, это череп с кладбища… Я думаю, Свешников залез в могилу, которая… Короче, трупы плохо закопали, и однажды по весне…
– Это череп моей матери, – ответил Берзин мертвым голосом, не сводя взгляда с лица собеседника.
– Зубы сбоку выбиты, но остальные я узнаю. Это она. А ты приносишь ее голову… приносишь мне!
И он рванулся с места, едва не опрокинув стол, – рванулся с явным намерением вцепиться Опалину в горло, а может, сотворить и что похуже, потому что правой рукой человек из ГПУ уже нашаривал оружие.
Само собой, Иван не дал бы себя в обиду не то что какому-то заезжему чекисту, но и самому посланнику небес, однако тут вмешался Ян, который бросился между противниками. Несколько минут после этого под кленом слышались вопли на нескольких языках, одним из которых был русский в его матерной разновидности. Два стула отлетели в сторону, скатерть стала сползать со стола. В саду показался архитектор Верстовский, поглядел на происходящее и неуклюжей рысью поспешил обратно.
Наконец кое-как Каспара удалось утихомирить. Он стоял, пошатываясь, как пьяный; фуражка слетела с его головы, он тяжело дышал. Ян придерживал его за руку и шепотом просил успокоиться. Опалин в который раз повторил, что понятия не имел, что череп…
– Поклянись, – неожиданно потребовал человек из ГПУ, буравя собеседника взглядом.
– Чем клясться? – пожал плечами Иван. – Ну хорошо, клянусь…
– Почему ты мне не сказал? – яростно выкрикнул Берзин.
