– А потайная комната тебя интересует? Он знает, где она находится!
– Потайную комнату я и так найду с помощью Верстовского, – усмехнулся собеседник. – Кстати, у меня есть идея, где спрятаны электромагниты.
– В стенах, ты уже говорил, – нетерпеливо кивнул Опалин.
– Да не в стенах, а в колоннах. Ты был в кабинете Сергея Иваныча? Что, даже не обратил внимания, как странно там смотрятся колонны? Это же обычная комната. Кто сейчас подпирает потолок колоннами? Так что сдается мне, они там стоят неспроста… И напротив лестницы тоже.
Хотя светило солнце, глаза его ушли в тень и казались двумя провалами на бледном неподвижном лице. Все это составляло странный контраст с его тоном, в котором сквозило торжество. Он был близок к тому, чтобы свести счеты с прошлым, и Опалин поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется думать о том, что его собеседник сделает, когда наконец-то доберется до виновного.
– Значит, ты не хочешь мне помочь? – спросил Иван настойчиво.
– Ты зачем сказал Ермиловой о магнитах, а? – прищурился Берзин. – Я же тебя предупреждал. Предупреждал или нет?
– А откуда ты… – начал Опалин, но понял, что спрашивать бесполезно, и что Каспар узнал обо всем самым простым способом – подслушав. – Ладно! Я хотел посмотреть на ее лицо.
– И что?
Опалин пожал плечами.
– Либо она притворяется лучше всех на свете, либо и в самом деле ничего не знала. – Он сделал шаг назад. – Ладно, я пошел. Мне еще надо Свешникова найти.
Опалин не пошел, а побежал. Конечно, у него имелось оправдание – что время было не на его стороне и каждая минута промедления могла означать, что Свешников скроется от него; но едва ли не больше Ивану хотелось избавиться от общества Берзина. «Ишь, чекист… Комиссарствует! Машина, шофер… Не то что я – на своих двоих, и вертись, как хочешь… А все-таки – осел! Лопух я, вот кто… Перед глазами же у меня был этот чертов сторож… Купился! Уши развесил! Ищи его теперь незнамо где…»
Он забыл, что не завтракал, забыл о привидевшемся ночью скверном сне, забыл обо всем.
Им владел охотничий азарт. Он еще плохо сознавал природу этого азарта, но чувствовал, что тот придает ему сил и гонит вперед; и азарт этот в своей жизни Иван будет испытывать еще не раз – так часто, что, может быть, он станет смыслом жизни – или подобием последнего.
Добравшись до деревни, Опалин бросился к Зайцеву.
