Мое любимое лакомство, которое он столько раз покупал для меня.
Громко всхлипнув, Нарьялова принимает из его рук сладость и благодарно улыбается в ответ:
- Спасибо, Андрей, ты такой внимательный!
Шульц ласково проводит рукой по Арининым волосам и мягко убирает тонкую золотистую прядь с ее лба. Так спокойно и уверенно, будто делал это уже сотню раз.
Смотрю на них, забывая дышать, и вдруг понимаю, что мои кишки скручиваются морским узлом. Такое чувство, будто меня вот-вот вырвет. И это не метафора. Болезненно пульсирующий ком медленно поднимается от живота к груди, заставляя желудок сжиматься в острых мучительных спазмах.
"
"Развернувшись на пятках, припускаю со всех ног. Залетаю в домик и, громко хлопнув дверью, закрываюсь в туалете. Опускаюсь на колени перед унитазом в надежде выблевать из себя эту необъяснимую боль, но рвотные позывы никак не наступают. Чувство горечи, отравляющее нутро, по-прежнему теснит грудь, но наружу, кажется, изливаться не собирается.
Прислушиваюсь к своим ощущениям и вдруг осознаю, что они уходят гораздо глубже пищеварительной системы.
Туда, где, по моим представлениям, живет душа. И смысл распространенного в книжках словосочетания «душевная мука» наконец становится мне ясным.
Поняв, что опустошение желудка не состоится, я встаю с пола и на ватных ногах выхожу из туалета. Неужели мне так поплохело из-за того, что Шульц обхаживал дуру Нарьялову у меня на глазах? Из-за того, что купил ей шоколадку и заботливо утешал?
Нет, исключено! Дело точно не в этом! Мы с Андреем просто друзья, он мне ничего не должен и имеет полное право общаться с кем пожелает.
Мне все равно, с кем он там целуется и кого угощает сладостями!
«Если это так, то почему тебе сейчас хреново?» - шепчет тихий голос, идущий откуда-то изнутри. Но я предпочитаю проигнорировать этот вопрос. Я боюсь признаться даже самой себе, что, походу, безответно влюбилась в лучшего друга.
Глава 18
Кристина
С каждым днем мои отношения с соседками по комнате накаляются все больше и больше.
И если поначалу они просто считали меня странной и шептались за моей спиной, то теперь стали люто ненавидеть. Каким-то необъяснимым образом Нарьялова умудрилась подружиться со всеми девочками нашего отряда, так что для представительниц «слабого пола» я теперь главный антагонист.
Но, если честно, чхать я хотела на их гневные взгляды и гробовую тишину, которая воцаряется каждый раз, когда я захожу в комнату. Мнение этого овечьего стада меня по-прежнему мало волнует.
