Хотя позже все встало на свои места: выяснилось, что Арина обещала одолжить Лизе это платье на фотосессию в конце смены, вот та и примкнула к числу страдающих.
Не обращая внимания на полные ненависти взгляды соседок, как ни в чем не бывало собираюсь на завтрак и выхожу из комнаты. День сегодня на редкость солнечный и безветренный, так что мое настроение неумолимо ползет вверх. Правда ровно до тех пор, пока я не встречаю Шульца.
Вижу его на подходе к корпусу столовой, и сердце предательски екает. Когда наши взгляды пересекаются, он отводит глаза в сторону, делая вид, что мы незнакомы.
Должно быть, до сих пор злится из-за вчерашнего. Ну и пусть! Я и сама вовсе не горю желанием с ним общаться! Как только подумаю, что он лизался с Нарьяловой, аж мурашки по спине бегут. Брр, противно!"
"Однако, несмотря на обоюдную обиду, завтракать нам с Андреем все же приходится за одним столом. Никто из нас не готов ретироваться и сидеть в одиночке, как какой-то изгой.
Поэтому приходится хлебать жидкую манку, параллельно гипнотизируя взглядом окно, чтобы лишний раз не напарываться на колючий взгляд Шульца.
К счастью, за едой друг, как и я, почти не участвует в общем разговоре, лишь хмуро кивает, если к нему обращаются, так что завтрак проходит относительно спокойно.
Однако сразу после него начинается настоящее сумасшествие. На выходе из столовой меня отлавливает наша вожатая Ольга, за спиной которой толпятся мои соседки по комнате, и начинает верещать на всю округу:
- Как ты могла так поступить, Кристина? Портить чужие вещи – это верх наглости и безответственности!
Естественно, на ее визг сбегается чуть ли не весь лагерь.
Скучковавшись, ребята с интересом наблюдают за нашими разборками.
- Платье мне очень дорого! – всхлипывая, вклинивается Арина, которая, судя по ее распухшим глазам, так и не переставала реветь. – А ты просто взяла и искромсала его в клочья!
- Это клевета, - глядя прямо в глаза вожатой, говорю я. – Я не портила ничьи вещи.
Одно дело признаться в содеянном девчонкам, и совсем другое – взрослым.
Они ведь могут и родителям нажаловаться, а отец с меня за такое три шкуры спустит.
- Но… Девочки сказали, что ты во всем призналась, - растерянно хлопает глазами Ольга.
- Мало ли что они сказали! – я изображаю возмущение. – Вы что, им просто на слово поверили? А где доказательства?
- Кристина, но зачем же девочкам на тебя клеветать? – вопрошает вожатая, но по лицу видно, что ее боевой настрой идет на спад.
- Откуда я знаю? – складываю руки на груди.
