Одри бережно достала из рукава аккуратно сложенный лист — незапечатанное письмо.
— Прежде чем начнешь читать, послушай: Джон написал эти строчки за неделю до смерти, собственной рукой, хотя был уже очень слаб. Велел передать письмо Кристоферу, когда — или если — брат вернется. Но, прочитав, я растерялась, не знала, что делать. Кристофер вернулся из Крыма таким измученным, нервным, больным. Пришлось ждать: несмотря на просьбу Джона, расстраивать, углублять душевную травму и наносить новый вред не хотелось.
— Считаешь, что письмо способно навредить?! — удивленно воскликнула Беатрикс."
"— Не знаю. Несмотря на родство, я до сих пор не знаю Кристофера настолько хорошо, чтобы иметь право судить и делать прогнозы. — Одри беспомощно пожала плечами. — Когда прочитаешь, сразу все поймешь. Я не хочу отдавать письмо ему, не уверившись, что оно принесет пользу, а не углубит страдания, и потому доверяюсь твоей мудрости.
Глава 24
Через месяц, ясным октябрьским днем в приходской церкви состоялась красивая радостная свадьба. К удовольствию жителей Стоуни-Кросс, церемония целиком и полностью соответствовала давним деревенским традициям. Свадебная процессия оставила экипажи на соседней улице, а остаток пути прошла по щедрому ковру из цветов и душистых трав. По дороге к торжественной колонне присоединялись все новые и новые участники, так что вскоре возле церкви собралась многолюдная ликующая толпа.
Цветами не только усыпали дорогу, но и до отказа нагрузили две огромные корзины, которые вез на спине Гектор. Маленький мул чинно вышагивал во главе процессии, а женщины в праздничной одежде доставали яркие охапки и разбрасывали вокруг. На голове Гектора красовалась огромная соломенная шляпа, на которую не пожалели ни лент, ни цветов, а из-под широких полей забавно выглядывали большие чуткие уши.
— Бог мой, Альберт, — обратился Кристофер к семенившему рядом другу, — сегодня ты превзошел самого себя!
Альберт выглядел чрезвычайно импозантно: свежевымытый, аккуратно подстриженный, с пышным жабо из белых роз на шее. Впрочем, даже праздничный наряд не мог избавить бывалого солдата и опытного охотника от опасливой настороженности: толпа радовала его ничуть не больше, чем хозяина.
