Поскольку, согласно древнему обычаю, женщины шли по одной стороне улицы, а мужчины подругой, Кристофер видел Беатрикс лишь издали, да и то не всегда: ее плотным кольцом окружали одетые в белое деревенские девушки — должно быть, для того, чтобы ввести в заблуждение злых духов, если бы тем вздумалось покуситься на невесту. Кристофер, в свою очередь, находился под зорким наблюдением почетной гвардии, состоявшей из товарищей по Стрелковой бригаде и нескольких представителей кавалерийского эскадрона, в котором он служил до войны.
Наконец процессия вошла в уже переполненную зрителями церковь. Старинные своды встретили жениха и невесту жизнерадостными звуками скрипки.
Кристофер прошел к алтарю, а Беатрикс вместе с Лео осталась у входа.
— Что случилось с Гектором? — недоуменно осведомился брат.
— Превратился в цветочного мула, — последовал уверенный ответ.
— Надеюсь, тебя не очень расстроит то обстоятельство, что цветочный мул от нечего делать жует собственную шляпу?
Беатрикс прыснула со смеху.
Лео наклонился и тихо, по секрету, предупредил:
— Когда буду отдавать тебя у алтаря, помни: на самом деле я вовсе не расстаюсь с младшей сестренкой, а всего лишь позволяю будущему мужу любить ее так же, как любим все мы.
Глаза Беатрикс наполнились благодарными слезами.
— Кристофер меня очень любит, — прошептала она и доверчиво прильнула к плечу брата.
— Мне тоже так кажется, — согласился Лео. — В ином случае ни за что не позволил бы тебе выйти за него замуж.
Остаток утра и день пролетели в тумане счастья. Обменявшись клятвами, молодожены прошли сквозь арку из поднятых гвардейцами сабель. Ворота церковного двора оказались запертыми: еще одна давняя традиция Стоуни-Кросс. Открыли их только после того, как молодой супруг заплатил положенную дань: запустил руку в бархатный мешочек, достал пригоршню монет и бросил в толпу. Золотой дождь был встречен восторженными возгласами.
За первой горстью последовали еще несколько; до земли монеты не долетали, их ловили прямо в воздухе. Наконец, когда мешочек опустел, ворота распахнулись и людской поток вылился на деревенскую площадь, где на длинных столах возвышались горы пирогов: казалось, каждая местная хозяйка стремилась похвастаться своим искусством. Пока супруги кормили друг друга, окружающие осыпали их крошками в залог грядущего семейного благополучия.
