Дождалась, пока жених допил шампанское, и заговорила нарочито громко, чтобы услышали все вокруг:
— Ах, боюсь, от всего этого шума и блеска того и гляди закружится голова. Капитан Фелан, не будете ли вы так добры проводить меня в маленькую гостиную?
Просьба вызвала сочувственные возгласы: общество одобряло любое проявление женской слабости.
Стараясь выглядеть вялой и утомленной, Беатрикс оперлась на руку спутника и вместе с ним покинула зал. Однако направились они вовсе не в маленькую гостиную, а на свежий воздух, к одной из скамеек возле посыпанной гравием дорожки.
"
"В полном молчании, без единого слова, сели рядом. Кристофер обнял любимую и прижался губами к душистым волосам. Беатрикс прислушивалась к доносившимся из леса вечерним звукам: шорохи, скрипы, писк, мелодичный разговор лягушек, крики ночных птиц сливались в знакомую и в то же время вечно новую симфонию. Наконец грудь Кристофера медленно поднялась и опустилась в долгом, протяжном вздохе.
— Какая неприятная новость, — тихо произнесла она, понимая, что он думает о Марке Беннете — друге, которого так и не смог спасти.
— Знаю, что эта награда тебе ненавистна.
Кристофер не ответил, однако почти осязаемое напряжение, которое он излучал, ясно говорило, что из всех мрачных воспоминаний это оставалось самым тяжелым.
— А от награждения можно ли отказаться? — спросила Беатрикс. — Можно ли каким-нибудь образом уклониться от вручения?
— По собственной воле невозможно. Единственный способ — совершить что-нибудь противоправное или омерзительное, чтобы спровоцировать отмену почестей.
— Почему бы не придумать подходящее преступление? В моей семье наверняка возникнут отличные предложения.
Кристофер посмотрел непроницаемым взглядом; в свете луны серые глаза казались серебристыми. Беатрикс испугалась, что несвоевременная шутка может вызвать раздражение, однако в следующий миг он рассмеялся, крепко обнял ее и прошептал:
— Милая, как же ты мне нужна! Все-то ты понимаешь: что деду неможется, что я почти тону в самых тяжких воспоминаниях.
Они оставались наедине дольше, чем позволяли приличия, не в силах прервать объятия и поцелуи. Наконец, сокрушенно вздохнув, Кристофер встал и повел любимую в сияющий огнями дом.
Оживленно беседуя с гостями, искусно изображая интерес к бесконечным комментариям, замечаниям и советам, Беатрикс при каждом удобном случае украдкой бросала взгляд на Кристофера. Капитан сохранял невозмутимое, почти стоическое спокойствие и самообладание истинного воина.
