— И потом я не имела права разговаривать с тобой таким тоном, к которому привыкла с детства. В моей семье споры и препирательства считаются развлечением; мы забываем, что кто-то может отнестись к перепалке серьезно и даже обидеться. — Она провела пальцем по ноге, изображая какую-то причудливую фигуру. — Но недостатки компенсируются немалыми достоинствами. Например, я ничего не имею против собачьей шерсти. А еще умею поднимать пальцами ног разные мелкие предметы — удивительно полезная способность.
Кристофер почувствовал, как оцепенение тает подобно весеннему льду.
И дело было вовсе не в арманьяке; душу согревала Беатрикс.
Прелестная, непредсказуемая, неотразимая, обожаемая Беатрикс.
Но чем больше он оттаивал, тем менее уверенно себя чувствовал. Под тонким покровом самообладания зрело вожделение, мощное и непреодолимое.
Он поставил недопитый стакан на ковер и привлек любимую ближе — так что она оказалась между колен. Нагнулся и прильнул губами ко лбу, жадно вдыхая мучительно сладкий аромат жемчужной кожи.
Потом снова откинулся на спинку кресла и пристально всмотрелся. Беатрикс выглядела ангельски невинной и такой кроткой, что, казалось, сахар у нее во рту не растает. Ах, мошенница, с нежностью подумал Кристофер и погладил узкую ладонь, которая без лишней скромности согревала бедро. Пытаясь совладать с желанием, он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
— Значит, твое второе имя — Элоиза. — проговорил он.
— Да, в честь средневековой французской монахини. Отцу нравились ее сочинения. Но прославилась она любовными письмами к Абеляру.
— Лицо Беатрикс вспыхнуло радостью открытия. — Оказывается, я оправдала свое имя, разве не так?
— Известно, что история закончилась весьма печально: родственники Элоизы кастрировали Абеляра. Честно говоря, аналогия не слишком радует.
Беатрикс улыбнулась:
— Тебе беспокоиться не о чем.
Улыбка тут же погасла, а во взгляде мелькнула тревога.
— Я прошена?
— Зато, что подвергала себя неоправданному риску? Ни в коем случае. Ты мне слишком дорога.
— Кристофер сжал тонкие пальцы и поднес к губам. — Мисс Хатауэй, в этом платье вы поистине прекрасны, и я несказанно дорожу восхитительным обществом, однако вынужден проводить вас домой.
Беатрикс не шелохнулась.
— Не раньше, чем конфликт разрешится.
— Конфликт уже разрешился.
— Нет, между нами до сих пор стена; я отчетливо ее ощущаю.
Кристофер покачал головой:
— Просто я немного... расстроен. — Он взял ее за локти. — Позволь, помогу встать.
Она не подчинилась.
