— Ну а я, разумеется, первым делом побеспокоила.
— Не приближайся ко мне сзади! — прорычал Кристофер. — Никогда!
— Следовало бы и самой это знать, впредь не забуду."
"— Почему это?
— Потому что приходится часто иметь дело с дикими созданиями, которые так и норовят лягнуть — по поводу и без повода.
Кристоферу сравнение не понравилось.
— Какая удача: опыт с дикими животными служит хорошей подготовкой к замужеству.
— Нет, я вовсе не то имела в виду: хотела сказать, что следовало бережнее отнестись к твоим нервам.
— Нервы у меня отсутствуют! — рявкнул Кристофер.
— Извини. Можно назвать их как-нибудь по-другому. — Голос звучал так мягко и спокойно, что целая стая кобр, тигров, волков и барсуков сбилась бы в тесную кучу, положила бы головы на спины друг другу и задремала бы.
Сжав зубы, Кристофер хранил каменное молчание.
Вытащив из кармана платья что-то похожее на печенье, Беатрикс протянула угощение Альберту; тот с готовностью встал и подошел. Она подвела терьера к двери, жестом попросила выйти за порог и по-дружески предложила:
— Будь добр, проверь, что делается в кухне.
Кажется, миссис Клокер собирается тебя покормить.
Альберт мгновенно исчез.
Беатрикс заперла дверь и подошла ближе. В платье цвета лаванды, с аккуратно собранными и тщательно заколотыми волосами, она выглядела свежей и женственной. Трудно было узнать недавнюю девушку в бриджах и с молотком в руках, а тем более бесстрашную всадницу на полудиком, необъезженном жеребце.
— Я ведь мог тебя убить, — сердито произнес он.
— Но не убил же.
— Мог поранить.
— И все-таки не поранил.
— О Господи, Беатрикс! — Не выпуская из руки стакан, Кристофер тяжело опустился в кресло возле камина.
Шелестя шелком, она пошла за ним.
— Вообще-то я не Беатрикс, а ее покладистая, тихая сестра-близнец. Беатрикс просила передать, что отныне всецело доверяет меня тебе. — Взгляд скользнул к бутылке. — Да, а еще ты обещал отказаться от крепких напитков.
— Мы ведь не женаты. — Кристофер понимал, что стыдно отвечать любимой ее же словами, однако не смог удержаться от искушения съязвить.
Беатрикс даже глазом не моргнула.
— Прости, мне очень жаль. Непростая доля — беспокоиться о моем благополучии. Сознаю, что я чересчур безрассудна, а к тому же склонна переоценивать собственные возможности. — Она опустилась на пол у ног жениха и положила руки ему на колени. В серьезных синих глазах, окаймленных бархатными черными ресницами, читалось искреннее раскаяние.
