Нет, даже не хаос, а нечто более страшное: мрак. Серый, вязкий, глухой туман поглотил и уничтожил все звуки, все чувства, Сознание едва удерживалось в теле; казалось, одно неосторожное движение, и мир окончательно померкнет.
Подобная неестественная отчужденность время от времени угнетала его и на поле битвы, и в госпитале. Состояние не поддавалось ни прогнозам, ни лечению; оставалось одно: терпеливо ждать избавления.
Объявив экономке, что не желает никого видеть, капитан Фелан укрылся в молчаливом полумраке библиотеки, открыл буфет, обнаружил бутылку арманьяка и налил полный стакан.
Напиток оказался крепким, резким, перченым и с первого же глотка обжег горло. Лучше и не придумаешь. Надеясь, что холод в душе не выдержит огненной атаки, Кристофер проглотил первую порцию и налил вторую.
За дверью послышалось знакомое царапанье когтей по дереву. Он встал и пошел открывать. Альберт появился на пороге, безмятежно и дружелюбно помахивая хвостом.
— Ах ты, никчемное создание, — приветствовал Кристофер и наклонился, чтобы погладить.
— Воняешь, как пол в грязной таверне. — Пес требовательно прижался к ладони; хозяин послушно присел на корточки и посмотрел с нескрываемой грустью. — Интересно, что бы ты сказал, если бы умел говорить? — спросил он. — Наверное, хорошо, что не умеешь. Для того и держат собак: никаких разговоров, только преданный взгляд и бесконечное пыхтение.
За спиной, возле двери, внезапно раздался голос:
— Надеюсь, это не то, чего ты ожидаешь...
Не понимая, что делает, Кристофер инстинктивно вскочил, обернулся и сжал тонкую нежную шею.
— ...от жены, — неуверенно закончила Беатрикс.
Кристофер застыл. Пытаясь прогнать наваждение, он глубоко вздохнул и крепко зажмурился.
Что же произошло?
Опомнившись, он понял, что стоит, схватив одной рукой Беатрикс за горло и пригвоздив к дверному косяку, в то время как вторая рука сжата в кулак и занесена для смертельного удара. До жестокого, трагического, непоправимого нападения оставался лишь краткий миг.
Кристофер с ужасом осознал усилие, которое потребовалось, чтобы разжать кулак и опустить руку.
Ладонь на шее ощущала беззащитное тепло кожи, хрупкое биение пульса, осторожную попытку перевести дух.
Глядя в бездонные синие глаза, он почувствовал, как ярость отступает под натиском отчаяния.
Тихо выругался, резким движением убрал руку с шеи, подошел к столу и поднес к губам второй стакан арманьяка.
— Миссис Клокер предупредила, что ты просил не беспокоить, — заговорила Беатрикс.
