– Меня обучали управлять чудесным домом, начиная от необходимости твердо придерживаться сметы расходов и заканчивая принятием решений о покупках для дома, приготовлением выпечки, лекарств и настоев из лечебных трав, наймом и увольнением…
– Где?
– Прошу прощения?… – Элайза недоуменно заморгала.
– Я имею в виду дом, – медленно и четко артикулируя, пояснил лорд Ла Вей. – Где был этот, как вы выразились, чудесный дом?
– В Нортумберленде.
– Кому вы служили в этом доме?
Элайза помедлила. Ее сердце забилось быстрее.
– Этот дом принадлежит моим родителям. Там я выросла и получила образование. – Элайза не стала говорить, что в этом доме ее больше не ждут.
Если принц захочет узнать ее историю, ему придется вытягивать ее из Элайзы, задавая вопрос за вопросом.
Лорд Ла Вей смотрел на нее так пристально, что ей стало казаться, будто он подносит к ее лицу кончики двух горящих сигар.
Хотя, возможно, ему все известно, несмотря на то что говорила миссис Уинтроп. Иногда у Элайзы было такое чувство, что весь мир обо всем знает, хотя, конечно, не такая уж она важная особа.
Но на свете существует достаточно Редмондов и Эверси, которые позаботятся о том, чтобы фабрике скандалов хватало сырья.
Сердце Элайзы билось так сильно, что ей казалось, будто кто-то наносит по ее грудной клетке тупые удары. Сдавшись, она скользнула на последние два дюйма в объятия кресла.
Плечи лорда ла Вея были так широки под гладким, безупречно сшитым сюртуком, что Элайза спросила себя, находила ли хоть она женщина покой в его объятиях? Или весь смысл его существования сводится к тому, чтоб заставить женщину чувствовать себя напуганной и незначительной?
– Почему же сейчас вы ищете место экономки в хорошем доме?
Элайза задумалась.
По крайней мере, теперь она знала, как правильно использовать слово, которое считала омерзительным.
– Мои обстоятельства изменились, – ответила она.
Его брови подскочили вверх – принц явно был удивлен.
Поскольку Элайза уже пребывала в уверенности, что видит лорда ла Вея в последний раз, у нее хватило смелости выдержать его взгляд, что было совсем непросто, потому что он обладал способностью выглядеть одновременно приветливым и вселяющим ужас.
У него были глаза необычайного – красно-коричневого с золотом – цвета, как порция бренди, приправленного солнечным лучом. Элайзе стало любопытно, становятся ли они ярче, когда он смеется.
Если он смеется.
Еле заметные коричневатые тени легли у него под глазами, кожа, похоже, растянулась от усталости.
