"
"– Удивляться не стоит, и все же я до крайности удивлена. – Джейн потерла лоб: над правым глазом внезапно возникла резкая боль.
– И последний вопрос: ты призналась Апплтону в своих уловках?
Герцогиня потупила взор.
– Как раз в эту минуту Дерек едет к Гаррету, чтобы рассказать правду.
Глава 37
Гаррет проглотил третью порцию бренди. Сегодня в клубе было малолюдно. Он спрятался в уголке и принялся заказывать стакан за стаканом. Попытался читать газету, однако поймал себя на том, что в сотый раз тупо смотрит в один и тот же абзац.
Мысли были заняты Изабеллой и тем письмом, которое она показала.
Миссис Лэнгфорд вышла из гостиной, а через несколько минут вернулась с письмом в руке.
С письмом от Гарольда.
Знакомый размашистый почерк отозвался острой болью в груди. Казалось, полученная десять лет назад рана снова открылась и начала кровоточить.
Изабелла кашлянула и протянула листок.
– Вот. Это адресовано вам.
– Мне? – Сердце сжалось. – Разве такое возможно? – Он взглянул на дату: написано много лет назад – в те дни, когда они вместе воевали в Испании.
Гаррет пристально посмотрел на Изабеллу.
– Почему я получил это письмо только сейчас?
– Гарольд написал его вам, но отправил мне, – тихо пояснила вдова. – Попросил передать в том случае, если… – она опустила глаза.
– А вы читали? – уточнил Гаррет.
– Да.
Он подошел к широкому окну, глубоко вздохнул для храбрости и поднес листок г глазам.
«Апплтон.
Если читаешь эти строки, значит, случилось самое плохое. Вместе, друг мой, нам пришлось пережить немало тяжких дней, и если уж суждено умереть, то хотелось бы умереть рядом с тобой.
Ты – верный патриот, надежный воин и добрый человек. Если сумеешь вернуться домой, то исполни просьбу: позаботься об Изабелле и детях. Таково мое последнее желание. Не могу представить, кто еще сможет заменить им отца и мужа. Очень важно знать, что семья под надежной защитой. Навсегда. Они составляли смысл моей жизни. Не сомневаюсь, что примешь единственно верное решение. Навеки благодарен.
Искренне твой,
Чарльз Гарольд Лэнгфорд».
Гаррет провел пальцем по знакомой подписи. Он до сих пор тосковал по Гарольду. Сложил письмо и аккуратно убрал во внутренний карман сюртука. Казалось, оно не написано на пергаменте, а высечено на камне: внезапно навалилась невыносимая тяжесть. Гарольд просил позаботиться о его семье.
Но почему же, черт возьми, Изабелла не показала письмо раньше? Зачем ждала десять лет?
– Есть и еще одно обстоятельство, – прошептала Изабелла.
