Она вздрогнула и снова заметила насмешку во взгляде того, на чью милость была оставлена.
— Музыканты сейчас заиграют… — Девушка прислушалась. — Кажется, котильон…
— И вам, конечно же, хочется… гм… выписывать его затейливые фигуры?
Герцог слегка растягивал слова, будто ему было невыносимо скучно. Впрочем, возможно, столичному гостю простой сельский бал действительно казался унылым.
— Если вы не в восторге от танца, то почему же вы меня пригласили?
Она набралась смелости и посмотрела ему в глаза. Ей показалось, что во тьме взгляда светится золото.
— Не поверите, меня с самого начала вечера мучило… э-э-э… желание узнать, чем я заслужил ваш гневный взгляд, когда вошел в зал? Впрочем, когда… э-э-э… эта статная дама назвала ваше имя, все встало на свои места.
— Не думала, что мой взгляд для вас что-нибудь значит, — пробормотала Эмбер.
— Абсолютно верно, — согласился он, смахивая с лацкана невидимую пылинку, — мне было просто любопытно. К тому же вы слегка отличаетесь от других в этом зале…
Девушка покраснела.
Ей показалось, что он смеется над ее трижды перешитым платьем.
— Вот как? — Она с вызовом вздернула голову. — И чем же?
— Это трудно объяснить. — Он подозвал лакея, взял два бокала с шампанским и протянул один из них Эмбер. — Кто была ваша мать?
— Дочь сельского помещика. Его имение находилось по соседству с имением Доусонов.
Она озадаченно посмотрела на собеседника. Он кивнул и пригубил напиток, после чего нахмурился и, мягко отобрав бокал, поставил оба на столик.
— Не думаю, что вам стоит пить эту кислятину.
— Вы всегда решаете за других, что им делать?
— В большинстве случаев — да. — Герцог снова пристально посмотрел на нее, в его глазах читался явный интерес. — Ну же, смелее, скажите мне что-нибудь колкое!
Эмбер, действительно готовая съязвить, прикусила губу.
— Ваша светлость, — тщательно подбирая слова произнесла она, — простите, танец закончился. Было бы неприлично продолжать дальше нашу беседу. Желаю вам прекрасно провести время на нашем скромном балу!
Развернувшись, она гордо прошла по залу, нашла мачеху и, сославшись на головную боль, уехала домой, обещав прислать за остальными экипаж уже после полуночи.
Всю следующую неделю Люси только и говорила, что о драгунском полке. Вернее, молодом лейтенанте, явно отдававшем ей предпочтение перед другими девушками. Ее сестра снисходительно выслушивала эти восторженные речи, не желая омрачать чувство первой влюбленности своими вопросами.
