С какой-то яростной тоской она смотрела на стены дома, оказавшиеся новой тюрьмой. День тянулся очень медленно. Понимая, что не в силах сейчас видеть Амстела, девушка отказалась спуститься к обеду, сославшись на головную боль. Марта заботливо спросила о чем-то, но Эмбер ответила невпопад, а затем раздраженно попросила оставить ее в покое.
В какой-то момент она все-таки решилась выйти, но еще на лестнице, услышав доносящиеся из столовой раздраженные голоса герцога и его сына, вновь поспешила наверх, игнорируя удивленные взгляды Маркуса Леманна, стоявшего у дверей.
Темнота ночи не принесла утешения, лишь обострила нервы до предела. Сидя в спальне, освещаемой лишь пламенем камина, Эмбер вздрагивала от любого шороха, раздававшегося за дверью.
Звуки знакомых шагов заставили ее вскочить и отпрянуть к стене. Она затравленно смотрела, как дверь ее комнаты медленно открывается. Герцог зашел в спальню и недоуменно нахмурился. Краем сознания девушка отметила, что без черного сюртука и тщательно повязанного шейного платка он казался менее неприступным.
— Мне сказали, что вы… — Он удивленно посмотрел в темноту спальни. — Право слово, вы решили поправить мои дела, экономя на свечах?
Амстел спокойно зажег свечи в двух канделябрах, поставил их на каминную полку и сел в кресло, откинув голову на спинку.
— Ну и денек!
Эмбер недоверчиво посмотрела на него, отмечая темные круги под глазами и усталую складку около уголков рта. Он приоткрыл глаза и, как обычно насмешливо, взглянул на нее.
— Когда вам надоест вжиматься в стену, можете занять второе кресло.
Удивительно, но это слегка успокоило девушку. На негнущихся ногах она подошла к указанному креслу и буквально рухнула в него.
— Интересно, какая муха вас укусила? — Амстел вновь закрыл глаза. — Только не говорите, что вы испытываете… гм… сожаление по поводу нашего брака.
— Ну что вы! — саркастически отозвалась она. — Я просто в восторге! Стать мачехой своим ровесникам — предел мечтаний каждой женщины!
— Да будет вам! — примирительно произнес он.
— Признаю, следовало рассказать вам это раньше. Но по приезде сюда, вы были такой подавленной и уставшей… А потом мне просто не хотелось портить наше уединение.
Столь спокойное упоминание о днях снегопада заставило Эмбер вздохнуть. Она покачала головой:
— Я ни о чем не жалею.
— Врете! О чем-то вы жалеете. И о чем же?
«О том, что посмела обмануться и надеяться», — подумала она, но вслух ничего не сказала, позволяя ему самому делать выводы.
