— Его светлость присел на край столика. — Не люблю оставаться должником.
Дрожащей рукой Эмбер взяла бокал и поднесла к губам. Полуприкрыв глаза, Амстел пристально наблюдал за ней, точно хищник за жертвой. Собравшись с духом, девушка отставила полупустой бокал и решительно взглянула на герцога, всем своим видом давая понять, что готова к неизбежному.
Он весело рассмеялся, запрокинув голову:
— Право слово, Колючка, вы — будто королева, которую ведут на казнь! — Он вновь коснулся пальцами ее щеки. — Поверьте, все не так и страшно, как вам кажется.
Его слегка насмешливый тон ее задел.
— Откуда вы знаете, о чем я думаю?
— Хорошая попытка, — одобрил герцог. — Но в ваших глазах так легко читать мысли!
Он нежно пробежал пальцами по ее щеке.
— Вот сейчас, — он вдруг подался вперед так, чтобы их лица почти касались, — вы хотите, чтобы я еще раз поцеловал вас…
Его лицо было очень близко, глаза призывно блестели, и она сама не заметила, как потянулась к нему.
— Колючка, — тихо выдохнул герцог, приникая к ее губам.
Одной рукой он обхватил ее за талию, другой удерживал затылок, не позволяя вырваться, и Эмбер сдалась. Поцелуи герцога становились все более требовательными, вызывая в ней неведомое до этого момента наслаждение. Она не помнила, как оказалась раздетой. На какой-то момент, вынырнув из абсолютно новых и оттого пленительных для нее ощущений, она обнаружила себя нагой, лежащей на кровати.
Амстел склонялся над ней, в его глазах струилось расплавленное золото. Не сдержавшись, она провела пальцами по его атласной коже, восхищаясь рельефом мужского тела.
Он улыбнулся, вновь приникая к ней. Будто во сне она видела, как напрягаются мышцы его рук, чувствовала, как он ложится на нее, совершенно обнаженный. Боль, на краткий момент пронзившая тело, сменилась наслаждением. Эмбер услышала стон и вдруг поняла, что это стонет она сама.
Мужчина чуть отстранился, пытливо вглядываясь в ее лицо, и девушка сама потянулась к нему, вновь окунаясь в волны наслаждения.
Придя в себя, она обнаружила, что лежит на кровати, заботливо укрытая покрывалом, а герцог Амстел уже встал и, набросив халат, разливает шампанское по бокалам.
— За вас, моя дорогая! — Он протянул один из бокалов своей жене, слегка наслаждаясь ее смущением. — И за наш брак, который обещает быть весьма успешным!
Присев на край кровати, он внимательно посмотрел на нее. Сейчас, укрытая тонким покрывалом, с распущенными волосами и опухшими от поцелуев губами, она напоминала сирену.
