– Запомни, Ваня, – нагнувшись к животному, произнес человечек, – хорошо смеется тот, кто смеется последним.
И, разразившись диким хохотом, который никак не подходил к его худосочной наружности, чародей исчез в клубах дыма.
Из кустов вышел серый волк и, обнюхав со всех сторон мелкотравчатое создание, произнес:
– Если честно, то на жениха ты сейчас совсем не похож.
– А на кого? – проблеял козлик.
– На сырье для валенок. А вообще-то ты – козел.
– Но-но, поосторожней. Я все-таки царский сын.
– Да я не в смысле обидеть, а исключительно из восприятия твоей внешности, которая в данный момент оставляет желать лучшего.
– И как же мне теперь быть? – спросил козленок у волка.
– Вариант один, – рассудил серый советчик, – надо расколдоваться. А для этого нужно идти в замок.
– Зачем?
– Ну, во-первых, ты ведь для этого сюда и явился. А во-вторых, вспомни, как люди снимают чары. Прояви эрудицию, поройся в литературе.
– Ты еще предложи в библиотеку сходить, – обиделся Иван.
– Способ номер один – тебя целуют, и ты снова Ваня.
Хотя вряд ли кто захочет тебя облобызать в таком виде. Но, как говорится, любовь зла…
Царевич обиженно набычился.
– Второй метод, – продолжал монолог серый, – можно использовать волшебную палочку. Третий – нырнуть в кипящее молоко. Четвертый – убить Кощея. Пятый – заглянуть в магический кристалл. Шестой…
Договорить хищник не успел, потому что его перебил незадачливый жених.
– Остановимся на первом варианте, – решил он и засеменил в сторону мрачного дворца.
– Кто бы сомневался, – проворчал про себя волк, – лишь бы только не пришлось копыта откинуть.
Серый поспешил следом. Вскоре они достигли пещеры, вход в которую охраняли два дюжих молодца в черных доспехах.
– Гав! – тихонько тявкнул на них хищник, и оба сторожа, побросав инвентарь, исчезли в сумерках, накрывших мрачное логово колдуна.
Войдя внутрь, царевич со своим провожатым увидели множество хрустальных гробов, в которых лежали заколдованные невесты.
– А ты настырный! – раздался под каменными сводами голос Кощея.
– А зачем ты мою невесту украл? – проблеял Иван.
– Да для чего они мне нужны-то? Что я, шейх, что ли, какой? Какой-то писатель один раз придумал, а его россказни приняли за чистую монету. Вот с тех пор я и страдаю. Пришлось для этих целей помещение выделить и усыпить болезных. А то такой гвалт здесь стоял, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А я человек тонкий, ранимый. Шума вообще не переношу. Вот разве что зловеще посмеюсь иногда.
