О да, она добилась своего! Я в самом деле ощутила вкус горькой безнадежности и прошла через многое, силясь выжить в равнодушном к чужим бедам городе.
– И что было потом? – спросила я, когда пауза слишком затянулась. Хельга словно забыла о моем присутствии, вновь слизнув выступившие на лице Гарольда капли крови.
– Потом… – Хельга невесело ухмыльнулась. – Наверное, мать думала, что я стану подстилкой и буду отдаваться за кусок хлеба. И пару лет было действительно так. Но мне, как ни странно, повезло.
Конечно, не так, как ей в свое время. Увы, я не встретила графа, который решил бы взять в жены босоногую нищую девчонку. Зато я повстречала Вейра.
Вейр? Я мысленно повторила незнакомое имя. А это еще кто такой?
– Вейр был моим наставником, – подал голос Абальд, который упрямо не отходил от дверей. – Именно он научил меня магии смерти."
"Магии смерти? Я изумленно хмыкнула. Но ведь Абальд прежде всего целитель! И потом, почему Тиана не сказала, что ее хозяин тоже забавляется некромантией? Помнится, она утверждала, будто храны умеют определять магию по запаху… Хотя, с другой стороны, Абальд наверняка приказал ей держать язык за зубами.
Это же его хран.
– Видишь ли, моя милая наивная Хеда, некромантия имеет много общего с целительством, – произнес Абальд, видимо, перехватив удивленный взгляд, который я на него кинула. – Впрочем, ты сама это прекрасно знаешь, иначе не просила бы Гарольда о помощи, когда я наслал на твоего брата огненную лихорадку.
Я зло скрипнула зубами, услышав это.
Вот, значит, как. Получается, это не Кеймон проклял моего брата, это сделал Абальд! Но я никак не могу понять, что все это значит!
– Терпение, моя дорогая. – В голосе Абальда послышалась улыбка. – До конца истории осталось совсем немного. Итак, из некромантов порой получаются неплохие целители, поскольку они лучше кого бы то ни было способны отогнать Вечного странника, желающего увести несчастного в мир духов. Как я тебе уже рассказывал, мой отец был очень известным магом.
К нему на лечение выстраивались очереди страждущих. Слава о нем шла по всему Лейтону. Увы, я не унаследовал его дара. Точнее, унаследовал, но он был слишком слаб. Я мог вылечить расстройство желудка или вывести прыщи с лица. Но на более серьезное у меня не хватило бы ни сил, ни возможностей. Отец частенько называл меня позором семьи. Естественно, наедине. В присутствии посторонних вир Варрион был сама любезность и нежность.
