Там же сейчас новенькие, которых готовит Кованько?
— Все верно, но зачем?
— Попросите их описать территорию рядом с 15-й сопкой…
Я отвернулся, а недовольный Ванновский исчез минут на двадцать. Потом вернулся, задумчивый и встревоженный.
— Они не видят, — выдал он. — Я чуть прямым текстом не намекал, но не видят.
— Человеческий глаз даже в компании с увеличительными линзами не совершенен, — я пожал плечами. — В этом нет ничего удивительного. Так что мы должны учиться обманывать чужие глаза и тренировать свои.
— Поэтому Кованько гоняет своих с фланга на фланг и заставляет описывать не только японцев, но и наши позиции? — понял Ванновский.
— Точно. Учит людей замечать врага по малейшим признакам, ну а офицеры Мелехова учатся маскироваться.
— А я? — немного с обидой спросил Ванновский.
— А тут моя вина, — признался я. — Знал, что вы работаете с шарами, но не учел, что в какие-то детали они вас не посвятят. Кажется, наша с вами система секретности наконец-то начала по-настоящему приживаться.
А то, помню, раньше нос воротили, а теперь — распробовали. Даже от вас что-то утаили!"
"— Ну вот, теперь непонятно, то ли гордиться, то ли пепел для головы готовить, — махнул рукой Ванновский. — Кажется, мне до завтра нужно будет много узнать, но… Сделаем! Даже если шары не справятся, у меня ползуны на передовой почти в сотне метров от японцев смогли окопаться!
— А саперы?
— Прошлись во всей линии фронта, везде не земля, а сплошной камень.
О подкопе и думать нечего…
Я кивнул — классические методы взятия укреплений отваливались один за другим. Еще и главный план постоянно приходилось дорабатывать.
Так, деревянные понтоны могли держать броневики только в теории, а на практике — края обламывались, и машины слетали в воду. Пришлось добавлять конструкции стальной каркас, что разом заставило увеличить размеры. А за ними поползло и все остальное: количество нестроевых, чтобы их перевозить, дополнительные части прикрытия и даже увеличение ширины дорог, что мы прокладывали на передовой и в тылу.
Еще японцы наловчились уничтожать наши тахтаревки. Мы ночью прокладываем, они днем бомбят. В Инкоу-то как было: мы что-то уложим, они постреляют, и следующей ночью нужно было поменять дай бог с десяток секций. А тут японские артиллеристы, кажется, были готовы палить с утра и до самого вечера, пока наблюдатели видели хоть один прямой кусочек стали.
