Вот так сходу.
Блядь… Блядь…
– Да… Трогай меня… Ярик…
Сначала давлю на промежность через белье, потом плюю на призывы мозга быть осторожным и скольжу пальцами под хлопок.
Мокрая, горячая, нежная.
И это моя Маруся.
Моя.
Если у нас случится секс… Нет, не так. Когда у нас случится секс, не уверен, что башкой не двинусь. Потому что после разлуки жду этого больше, чем в первый раз. Потому что уже знаю, как это – быть в ней.
И потому что больше не сомневаюсь во всей полноте своих чувств.
– Ох, блядь, блядь, бля-я-ядь…
Пока я приглушенным матом выражаю свой восторг, святоша громко стонет и, скручивая пальцами мою майку, дергает за нее на себя. Если бы калитка открывалась в ту сторону, точно бы свалились.
Неуместный юморок подбрасывает яркую картинку: выражение лица папы Тита, когда увидит нас на газоне.
Твою мать…
– Тише, тише… – запыханным шепотом призывает Маруся и ногу на меня закидывает.
Отлично, блядь… Полный доступ. Трудно не представлять, что стоит лишь сдернуть шорты с трусами, и смогу в нее войти.
– Сама тише стони…
Собираясь с силами, медленно размазываю вязкую влагу по чувствительной плоти. Тяну пальцы снизу вверх и слегка задеваю клитор. Машку от этого мимолетного касания будто током пробивает. Судорожно дергается и дрожит так, словно уже кончает.
– Твою мать, Маруся…
– Папа может выйти с Десси… – сообщает, в ужасе расширяя глаза.
– Ты меня подгоняешь или останавливаешь? – реально не понимаю.
Да она сама себя хрен понимает. – Прости, Маруся, я уже в той кондиции, когда даже при мыслях о папе Тите не падает.
– Ярик… Животное, – это давнее обзывательство сейчас слишком нежно выдыхает.
Пробивает по нервам. Раскаленной лавой грудь наполняет. Трясет все внутри, черт возьми.
Свободную руку вокруг ее шеи оборачиваю. Прижимаясь и, фиксируя, упираюсь лбом в переносицу.
– Чтобы не орать, можешь меня поцарапать.
Вместо этого ее пальцы ныряют мне под футболку, пробегают по прессу и устремляются к пульсирующему члену.
Клянусь, собирался остановить… Вот только, едва она прихватывает через тонкие шорты раздутый кровью ствол, соображать перестаю.
– О Боже, Ярик… О Боже!
Я, значит, этому Богу душу отдаю, третьим классом в самый захудалый космический уголок лечу, а она верещит так, словно мы на концерте Imagine Dragons в первом ряду. Полный восторг!
У меня тоже, безусловно. Только отдышаться не могу.
