В результате сделаны ошибки, за которые заплачено немецкими жизнями. Немецкими! А не вашей поганой славянской кровью, что дешевле воды из лужи!
— На нас вышли сотрудники НКВД. Мы вынуждены были срочно эвакуироваться. Дальнейшая работа была невозможна!
— Да? И кто это сказал? Ты, который ушел с позиции вопреки приказу! Кто твои слова подтвердит? Погибли Феликс, Крестьянин. Все погибли. Не странно?
— Локоть жив.
— Жив. И знает только то, что ему сказал ты. — Лейтенант посмотрел на него уже с сочувствием и более дружелюбно.
— Давай, агент Ящер, решим так. Рассказываешь, как тебя завербовал НКВД. Какое задание тебе дали. И тем самым сохраняешь жизнь. Мы вступаем с советской контрразведкой в игру.
— Какую игру? Какое задание?!
— Мы знаем все!
— А я ничего не знаю! У вас есть хоть какие-то доказательства?
— Будут. Для этого достаточно познакомить тебя с людьми, которые обучены вытягивать эти доказательства клещами.
— Клещами? Ну тогда, конечно, я во всем сразу признаюсь — не переношу боли.
Вот только мои признания не будут иметь никакого отношения к реальности. И вы потеряете человека, который уже послужил рейху и готов служить дальше.
— НКВД ты служишь…
Опять камера. Когда Курган представлял, что его могут отдать в лапы немецких палачей, у него земля из-под ног уходила. Они такое делают с допрашиваемыми — не то что люди, камни говорят.
Через день Кургана извлекли из тьмы подвала и вытолкнули в ярко освещенный коридор.
Глаза слезились от света, и пленник даже сначала не понял, кто стоит перед ним.
— Неважно выглядишь. Быстро в машину, — кивнул майор Вебер.
В салоне «Мерседеса» они ехали с комфортом — мягкие кожаные сиденья, жарко натоплено. И Курган с каким-то наивным изумлением смотрел на улицы Минска, еще живые в его памяти.
— Сынок, ты мне стоишь все дороже, — отметил Вебер.
— Я не виноват. На нас правда насели чекисты. Мы еле унесли ноги.
— Да верю я тебе, верю… Знаешь, мне сделали одолжение, отпустив тебя.
А одолжения бывают только взаимными.
— Я возмещу все затраты верной службой.
— Куда же тебе деваться. На следующей неделе и начнешь… Знаешь, какое самое вредное насекомое на оккупированных территориях?
— Партизан.
— Вот именно. Так почему бы и нам не наводнить такой же саранчой русский тыл. Взрывать, убивать, прерывать коммуникации. Справишься?
— Зависит от состава группы.
— Нормальную тебе дадим группу.
