— А сами как насчет баньки?
— Не, у меня нет ни времени, ни тротила в мешке…
И опять — поезда. Бесконечные потоки техники. Перестук колес. Раскисшие от дождя грунтовые дороги. Война.
Только что кончился дождь, который не переставая шел трое суток. Я прибыл на станцию Железянская. Она была определена мной заранее как возможный объект интереса противника.
Особый отдел местного гарнизона располагался в деревянном особняке с мезонином в центре города, под крышей которого еще висела покосившаяся вывеска «Рыбмясоснаб».
Начальник Особого отдела гарнизона, хмурый, с красными от недосыпания глазами лейтенант госбезопасности Алибеков обрадовал меня:
— Рация вражья у нас работает.
— Кто сказал?
— Отдел радиоконтроля областного управления НКВД определил. Но локализовать не смогли. Выходят с разных точек. Три выхода точно было.
— Когда был первый выход?
— Неделю назад. Но радиоконтроль только позавчера определил четко, что передача идет из наших окрестностей.
— Представляешь, сколько за неделю они тут разнюхать могли!
— Представляю.
Докладывал наверх. Работаем.
Он затравленно и зло посмотрел на меня — мол, гусь московский, весь такой чисто выбритый и отутюженный. По тылам всю войну ошивался и фронта не нюхал, а все туда же — учить лезет.
— Ты в курсе, что через несколько дней начинается наращивание группировки на этом направлении? — поинтересовался я.
— Нет.
— Ожидается. И до этого времени радиоточку надо снять.
— Но как?
— Снимем…
Глава 8
Группа Кургана уже больше недели собирала информацию по Железянскому транспортному узлу и передавала в «Сатурн».
Там ее оценили чрезвычайно высоко. И рекомендовали до особого указания не сниматься с места и продолжать вести разведку. То есть заперли их здесь бессрочно.
Курган отлично помнил первоначальную установку — две недели. Когда Вебер говорил это, то прекрасно понимал, что группа вряд ли продержится дольше. Похоже, Берлину позарез нужны были их разведданные, и ради них они готовы были заставить работать группу вплоть до неизбежного разоблачения.
Меньше всего Кургану хотелось попасть в лапы НКВД. И он никогда не заставит себя раскусить зашитую в воротник ампулу с цианистым калием. Просто не способен сам свести счеты с жизнью. Потому что вся его жизнь была направлена на выживание любой ценой.
За десять дней резидентура вполне освоилась в Железянске. Агенты вскрыли систему охраны и контроля на подступах к станции и железнодорожному полотну.
