— Приказ руководства Наркомата: сотрудников центрального аппарата направить для организации совместно с войсками тыла НКВД, местными органами внутренних дел мероприятий по пресечению разведывательно-диверсионной деятельности на железнодорожных коммуникациях. Готовься, — уведомил Вересов.
— Наконец-то.
— Права у тебя большие. Командировочное предписание и копию приказа с соответствующими полномочиями получишь в секретариате.
— Ясно.
— Завтра отбываешь на запад, комсомолец Лукьянов. И сделай этим абверовским шавкам тройной мундипополь с пердимоноколем, бычий хрен им в ухо!
— О, загнул! Уважаю…
Так началось мое путешествие по сортировочным, товарным, пассажирским станциям и вокзалам, по транспортным узлам.
Это не ад фронта, а лишь его преддверие. Массы людей и техники, текущие в самое пекло войны.
Проанализировав способы и методы действий противника, я составил соответствующую инструкцию по противодействию, направил по прифронтовым районам и армейским частям. Там был пункт: уделять особое внимание группам военнослужащих с увесистыми ранцами.
В них обычно переносили рации или взрывные устройства, корежащие шпалы и сносящие паровозы с полотна.
И уже через два дня был результат.
Станция Кленовая Топь. Как раз перед моим приездом начальник местного Особого отдела получил наши инструкции и ориентировки. И надо же — увидел группу из командира и пятерых красноармейцев. По документам это оказалась трофейная команда по поиску нового немецкого оружия, которой все должны оказывать всяческое содействие.
И еще у них были увесистые ранцы. Попытка намекнуть на досмотр была воспринята напряженно. Документы у них были по виду подлинные. Вот только литера не проставлена. А их ставили раз в две недели для выявления чужаков. У кого ее нет — тот шпион. Все сошлось."
"Враги выглядели парнями тертыми, при этом хорошо вооруженными. Как взять их без шума и пыли? Особист, проявив радушное гостеприимство, разместил их в землянках танкового полка.
Правда, заранее проинструктированный старшина роты пустить туда гостей отказался, пока те не пройдут санобработку в бане.
Диверсанты, вынужденные играть свою роль, пошли в баню. Правда, выставили часового. Ему боец приданного особистам взвода дал кулаком по голове и успокоил. А потом повязали в бане и всю группу. В ранцах была взрывчатка.
— Ну и устроил ты им банный день! — восхитился я.
— Баня — это русское секретное оружие! — хмыкнул особист.
