И вот подхожу к знаменитому зданию на Лубянке.
Приняли меня не то чтобы холодно, но как-то сурово и сосредоточенно. Вересов, а потом и сам начальник Управления особых отделов Абакумов ознакомились с моими докладными о катастрофе Второй ударной армии. Я ждал чего угодно. Ведь вполне могли предъявить претензии и мне, что не попытался взять вместе с ныне погибшим майором госбезопасности Шашковым ситуацию под контроль. Но все понимали, что сделать это было нереально. Нет у особистов полномочий арестовывать генералов за неправильное ведение боевых действий.
Только за предательство и бегство. А так мы можем писать докладные. По ним решает вышестоящее командование. То самое, которое на Волховском фронте само оказалось не на высоте.
Заброшенные нами зафронтовые группы выяснили, что члены Военного совета Второй ударной погибли. О Власове не было известно ничего…
Я втянулся в повседневные дела нашего отдела. Пока что в командировки меня не посылали, на мне лежала кропотливая работа по систематизации поступающей информации.
Так что я первым получил сведения о том, что во фронтовой полосе добровольно сдался заброшенный абверовский агент. Он и сообщил то, о чем я теперь информировал Вересова:
— Генерал Власов у немцев. Вдвоем с поварихой вышел в старообрядческую деревню. Там староста его накормил, отобрал пистолет и запер в сарае. После чего сдал немцам.
— Лучше бы он застрелился, сукин сын!
— Не тот человек. Орал при задержании: «Не стреляйте, я генерал Власов».
— Командующий армии в руках у немцев, растудыть твою качель! Такого у нас еще не бывало.
И гитлеровцы уж постараются это использовать.
— Этот орденоносец нам еще немало хлопот доставит.
— Почему ты так думаешь? — нахмурился Вересов.
— Гнилой он внутри. Приспособленец. Аристарх Антонович, поверь, я контру недобитую нутром чую.
— Вот и поглядим, можно ли доверять твоим чувствам.
— Еще один момент. Тот перебежчик из абвера. Он назвал наш пароль?
— Да. Кто-то из наших, заброшенных в разведшколу?
— Непохоже.
Но скоро выясним. Послезавтра обещали самолетом доставить.
Как и было обещано, в назначенный срок под конвоем доставили угрюмого сухощавого молодого мужчину. Завели в кабинет Вересова.
— Старший лейтенант Андрейченко, — вытянулся доставленный по стойке «смирно».
— Присаживайся, — пригласил Вересов. — Какими судьбами к нам?
— Попал в плен. Завербован абвером. Пришел с весточкой от Лютого.
— Он жив?!
— Да. Он в разведшколе во Владече.
