С поручением Курган справился на «отлично». Курс получился достаточно информативный. Его приходили послушать даже офицеры абвера.
— Молодец, — похвалил начальник школы. — Ты будешь хорошим разведчиком. Умеешь систематизировать материал.
Кончалось лето 1942 года. На фронтах дела шли не так хорошо, как хотелось бы. Медленно, с огромными потерями, но немцы неумолимо делали свое дело. Летом после многомесячной осады взяли Севастополь. Держали в объятиях блокады умирающий от голода Ленинград, и самые отчаянные попытки большевиков деблокировать его не удавались.
Шло наступление на юге России, и сомнений в его успехе не было. Песенка коммунистов спета. Но вот только время, время… Кургану хотелось, чтобы все шло быстрее. Гораздо быстрее.
Он поймал себя на мысли, что, попав в единый поток бытия вместе с немцами, начинал вполне искренне думать — «мы». Мы разгромим Советы. Мы снова будем стоять под Москвой и возьмем ее. Мы, мы… Он стал проникаться чувством общего дела.
Курган с головой втянулся в дела школы.
Хотя ему намекали, что недолго ему почивать на лаврах. Скоро кинут его к черту в пасть. Слишком серьезные события происходили на фронте, чтобы кто-то оставался в стороне. И кандидатов на заброску в тыл большевиков не хватало. Но почему-то его личная заброска откладывалась.
Неожиданно его отправили на двухнедельные курсы по рабочей специальности «связист». Вели его немец и один из слушателей по кличке Локоть, который в прошлом работал в этой отрасли в Ленинграде. Конечно, знания давали поверхностные.
Не для того, чтобы работать, а только чтобы сойти за работяг-связистов.
Было ясно, что им готовили легенду. Значит, скоро в тыл к комиссарам!
Сейчас это уже не пугало Кургана как раньше. Ему хотелось пустить большевикам кровь…
Глава 5
Я ступал по московским мостовым. Меня покачивало, как пьяного.
Город восстанавливался. Больше стало людей, на лицах которых цвели улыбки. По Бульварному кольцу снова звенели трамваи. И странная примета войны — на всех газонах и клумбах, где раньше зеленела трава, москвичи выращивали лук и петрушку, а на балконах вместо плюща и настурции вился горох.
Каждый теперь боролся с голодом в меру своих сил.
Да, Москва жила своей сложной жизнью. Но жила и стремилась в будущее. А я только что выбрался из ада погибели."
"Из Наркомата мне пришло указание: собирать чемоданы и двигать с Волховского фронта в столицу. На двухместной «этажерке» «По-2» я вылетел в тыл. Потом с оказией добрался в столицу.
