В его руках я мгновенно становилась нуждающейся и переполненной вожделением.
— Как ты это делаешь со мной? — прошептала я больше для себя.
— Делаю что, Ники? Заставляя тебя желать?
— Да, — еле слышно ответила я.
— Делаю тебя влажной и податливой?
Его тело прижалось плотнее, и я ощутила, как сильно он возбужден. Я сглотнула и кивнула. Римман расстегнул мои джинсы и резко сдернул их вниз вместе с бельём.
— Переступи, — приказал он, а я с испугом покосилась на дверь.
— Переступи! — сказал он уже жестче.
Я выбралась из одежды, и Римман поднялся и, развернув, усадил меня на подоконник.
От контакта с прохладной поверхностью у меня вырвался вскрик. Римман схватил меня за ноги и поставил их наверх, вынуждая бесстыдно раскрыться. Его голодный взгляд был направлен прямо на мои влажные складки, и от этого у меня всё тело горело от стыда и возбуждения.
— Ты тоже кое-что делаешь со мной, Ники, — прохрипел он и расстегнул джинсы.
Римман столкнул свои штаны с бедер вместе с боксерами, и прямо передо мной оказался его подрагивающий от нетерпения член.
Мужчина обхватил его и сжал, со свистом выпуская вздох сквозь зубы. А я смотрела, как выглядит огромная рука Риммана на его напряженной плоти и чувствовала, что начинаю задыхаться от всепоглощающей похоти.
Я никогда не знала её раньше, но прямо сейчас, глядя, как этот мужчина прикасается к себе, я ощутила её во всем великолепии и ни с чем бы её уже не перепутала.
Римман был невыносимым, жестоким, немыслимо раздражающим. Я знаю, что он просто играет со мной, удовлетворяя свои извращенные амбиции, нисколько не уважает, не говоря уже о каких-то чувствах.
Но в эту секунду все это перестало иметь хоть малейшее значение. Не осталось желаний и мыслей. Я просто хотела, чтобы это моя рука сейчас скользила по его твердой плоти. Хотела знать, каким он будет ощущаться под моими сжатыми пальцами. И черт возьми, да, я хотела узнать его вкус.
— Хочешь заменить мою руку своей, Ники? — прохрипел Римман, продолжая буквально пожирать меня взглядом.
Моё горло пересохло, и я просто протянула дрожащую руку к нему. Коротко рыкнув, Римман схватил мою ладонь и обернул вокруг себя, плотно сжав сверху собственной рукой.
Он ощущался в моей руке так шокирующе горячо, что мне показалось, что внутри у меня все воспламенится. Кожа была такой неожиданно нежной, нежнее всего, к чему мне случалось прикасаться. Я не могла отвести глаз, когда Римман зашипел и потянул мою руку к темной вздувшейся головке.
