На самом деле я не знаю, каково это — чувствовать руки мужчины на своем теле, но сейчас мне казалось, что ощущаться они должны именно так. И от этого моя кожа словно покалывала и грелась там, где находился его взгляд, и нечто мокро-тягучее стекало в низ живота, причиняя дискомфорт и даже боль.
— Ну, что ты замерла? Заканчивай! Воду надо экономить! — насмешливо сказал он.
Римман так и не закрыл дверцу душа и, попятившись, прислонился напротив неё к стене и продолжал откровенно на меня пялиться. Я, собравшись с духом, просто повернулась к нему спиной и стала скользить по телу мыльными руками.
И явно услышала резкий выдох и какое-то ругательство. Когда, смыв пену, я обернулась, чтобы выйти, Риммана уже не было.
Вытерев тело и волосы, я выскользнула в коридор. На втором этаже было еще три двери. Прислушавшись, я не услышала нигде никакого движения. Заглянула в каждую. Две были просто абсолютно пустые комнаты, без мебели и даже гардин на окнах. Третья же дверь вела в полноценную спальню с огромной кроватью и остальной положенной мебелью.
Снизу донеслись звуки телевизора, похоже, что-то спортивное. Я проскользнула в спальню и забралась под одеяло. Если уж Римман решил не спешить переспать со мной и ушел посмотреть телек, то я только за. Уж мне-то точно торопиться некуда.
Я лежала в постели, вздрагивая от каждого звука. Римман все не приходил. Но потом, пригревшись, я как-то незаметно отключилась.
Грохот внизу, и я вскакиваю на постели…
Дверь в мою комнату распахивается, и буквально влетает отец…
Его лицо перекошено от ярости и отчаяния…
Вместе с ним в комнату врывается тяжелый металлический запах крови…
Отец хватает меня и тянет к окну…
Открывает его и выталкивает меня наружу…
Я падаю на холодную грязную землю…
Слышу жуткий предсмертный рёв отца…
А потом я бегу… Бегу и бегу…
Сзади слышен азартный вой волков…
Они знают, что я уже близко, и у меня уже нет сил, и просто забавляются, загоняя…
Я падаю и кричу, срывая горло…
Чьи-то руки крепко обвивают меня, и я отчаянно рвусь на свободу.
— Тш-ш-ш! Тише, принцесса Ники, — рокочет мягкий, но властный голос прямо у моей кожи за ухом. — Тише, тебя никто не тронет… Я никому не позволю…
И я понимаю, что прижимается ко мне не мокрая, вонючая волчья шерсть, а горячее, большое тело, и его запах родной и уютный. Это меня успокаивает, совсем как в детстве. Я обмякаю в надежных объятьях и снова проваливаюсь в сон.
Пробуждение было резким, будто кто-то толкнул меня. Я села на кровати, испуганно озираясь.
