Вместо того, чтобы капризничать и ногами сучить, привлекая к себе внимание, всегда была тихой. Словно привыкла быть невидимой. Когда Ариман и Даниан пытались вовлечь её в игру, стараясь сблизиться, как и сказал её отец, она выглядела скорее шокированной и растерянной, чем обрадованной. Как будто была напугана тем, что её заметили. Я насмехался над попытками Аримана и Даниана угождать этой малявке и её отцу. Херь какая!
Идея провести всю зиму в этом доме стала казаться не такой уж офигенской, когда выяснилось, что весь наш день должен был быть занят всевозможными занятиями.
Нас учили писать и читать, правильно себя вести за столом и в обществе, культурно разговаривать. Зачем мне все эти гребаные знания на улице?
Единственное, что мне нравилось — это уроки боевых искусств. Вот с этого я реально тащился. Но даже они не смогли бы меня удержать, когда я решил, что такая жизнь не по мне и захотел уйти, где-то через неделю. Не мог я жить взаперти, хоть тресни.
Дождавшись, когда все уснут, я набил рюкзак не только теми шмотками, что предназначались мне, но прихватил кое-что у Аримана и Даниана.
Не обеднеет старый Барс, новое им купит.
Выскользнув из комнаты, я решил пройти на кухню что бы стянуть жратвы на первое время и может чего-нибудь на продажу. Но проходя мимо комнаты нашей принцессы, я услышал странные звуки, похожие на сдавленное мяуканье. Постояв немного, я четче расслышал тихие рыдания. Тысячу раз слышал раньше, как плачут другие. Улица не то место, где часто слышишь звуки радости.
Но почему-то именно эти придушенные всхлипывания свернули узлом мои кишки. Из-за чего может так безутешно плакать по ночам такая малявка, живущая в роскоши и сытости? И, сам не знаю зачем, я вошёл в её комнату. Вот, наверное, тогда все и изменилось в моей жизни.
Ники испуганно замерла, вытирая слёзы и глядя на меня этими своими мультяшными глазами. Я не понимал, зачем я топчусь тут, на её пороге, когда должен уже валить отсюда как можно быстрее. А потом она призналась, что ей страшно и попросила посидеть с ней.
Не, ну нормально, да? Разве она не могла пожаловаться своему папаше? Он бы быренько велел целой толпе нянек стеречь её сон."
"Почему я все же согласился и уселся рядом на её кровать, я так сам и не врубился. Просто сделал и всё. А когда она подползла поближе и прижалась как маленький, беззащитный котенок, паника на момент накрыла меня. Зачем она это делает? Тело окаменело, и я готов был броситься бежать.
