Римман порывисто влетел во двор, и его взгляд тут же нашел меня, приросшую к окну, так, словно только этого и ждал. Буквально вцепившись в меня взглядом, он не поворачиваясь кивнул поднявшимся ему навстречу парням и не останавливаясь понесся к дому.
Я рванула к двери и на полпути столкнулась с Римманом. Он молча налетел на меня, словно штормовой шквал, сминая губы жадным ртом и плоть руками. Каждый его вздох и резкое движение горячего рта просто вопили о голоде и сжигающем желании. Мое тело, мои чувства, мой мозг и моя животная сторона взорвались с первого ощущения его рядом, превращая все во мне в гудящее от жуткого напряжения пламя.
— Босс… — в дом вошёл Локи, но замер на пороге.
Рим даже не заметил его появления, и я увидела, как Локи расплывается в хитрой улыбочке.
— Ну, в принципе, ничего срочного. Короче, я позже зайду. Завтра.
Ухмыльнувшись, Локи закрыл за собой дверь.
— Рим, я думала ты голодный и приготовила поесть, — срывающимся голосом пробормотала я, когда нетерпеливые губы Риммана соскользнули на мою шею.
— Я голодный, Ники. Господи, ты даже не представляешь, какой я голодный, — прохрипел Римман, толкая меня в сторону кухни.
— Рим! — с упреком выдохнула я.
— Ники, пожалуйста! — его голос скрипел от внутреннего напряжения.
И Римман засунул обе свои большие ладони под моё платье, бесцеремонно задирая его, и обхватил мои ягодицы. Он сильно сжал их, и у меня вырвался стон, в котором даже я сама услышала полную капитуляцию. Римман же нетерпеливо рыкнул и приподнял меня над полом.
Сделав несколько шагов, он усадил меня на край кухонного стола. Холодная, гладкая поверхность коснулась моей кожи, заставив вздрогнуть.
— Рим, может, мы наверх пойдем? — прошептала я, с жадностью впиваясь ртом в кожу на его жестком подбородке.
— Позже! — вытолкнул из себя Римман, вздрагивая от каждого скольжения моих губ.
Боже, вкус его кожи, его неповторимый запах делали меня безумной. Мне становилось наплевать на весь мир вокруг с его чокнутыми проблемами, когда он так близко. Мои дрожащие руки столкнули с его плеч куртку и потянули край футболки, желая получить еще больше пространства для алчного исследования.
Больше Риммана.
Он послушно поднял руки, облегчая мне задачу. И я с благодарным стоном прижалась к его обнажившейся груди, запутывая пальцы в поросли волос. Опустившись, я лизнула его сосок, и от этого простого движения Рим дернулся и застонал сквозь зубы. Я отчетливо слышала, как грохочет его сердце, и моё собственное вторило ему, оглушая меня.
