И он ощущался внутри совсем по-другому. Так, словно заполнил собою всю меня до такой степени, что еще чуть-чуть, и я бы кричала уже о не от шокирующего удовольствия.
— Тебе больно, Ники? — прохрипел Римман, двинувшись лишь слегка внутри, но даже это крошечное скольжение сбило моё дыхание.
— Не-е-ет! — ответила я, напряженно прислушиваясь к тому, что творилось с моим телом.
— Чего ты хочешь, моя принцесса? — повторил Римман свой вопрос и двинул бедра назад, почти покидая моё тело.
Неожиданно меня накрыл страх лишиться тех ощущений, что он давал мне прямо сейчас, и я жалобно заскулила, извиваясь в его руках.
— Нет, Рим! Я хочу, чтобы ты вернулся! — умоляла его я. — Прямо сейчас, хочу всего тебя внутри.
— Ну, тогда держись, Ники. Не обещаю быть ласковым котиком, — и он толкнулся в меня резче и до упора, вырвав хриплый стон. — Ты меня совершенно лишаешь разума. Так что придется тебе принять все, что я дам.
Римман зарычал глухо и протяжно и стал двигаться во все нарастающем темпе. Я не могла оторваться от отражения наших тел в зеркале.
Римман удерживал меня на месте так крепко, что его пальцы впились в мою плоть до онемения. Его ритмичные движения становились все быстрее и жестче, и это скручивало внутри меня все в желании кричать и требовать от него еще большего. Вид содрогающихся тел в зеркале, звук влажного соприкосновения кожи, запах секса и пота, и нарастающее низкое рычание Риммана за моей спиной, все это словно распирало меня изнутри, с каждой секундой все больше и грозясь просто разорвать в любой момент.
Темп Риммана стал просто безумным, и я уже совсем потеряла себя, балансируя на тончайшем острие, крича от болезненного предвкушения наслаждения. Я тянулась за ним, двигаясь навстречу наполняющему меня мужчине и буквально умирала, не в силах дотянуться.
Рычание Риммана превратилось в иступленный рёв, и он врезался в меня просто безжалостно. Неожиданно его зубы впились в моё плечо, а пальцы, скользнув вниз, нажали на какую-то точку, и я забилась в жесткой судороге, хрипя и задыхаясь.
Зубы на плече сжались сильнее, добавляя еще больше восхитительной боли к рвущему меня на части наслаждению, и Римман, ворвавшись в меня до предела, замер, содрогаясь в собственном финале.
Глава 15
Мои веки закрывались, а руки и ноги дрожали, и единственной опорой сейчас была мощное тело Риммана, по которому все еще пробегали судороги угасающей страсти."
"— Ники, — прошептал Римман и замер, словно боясь выпустить наружу то, что рвалось из него.
