Вот и сейчас, наверное, заработали его американские капиталистические гены, все подробности и собственные впечатления он оставил при себе, и поэтому рассказ получился коротким и несколько схематичным. Но Макаров все равно был откровенно потрясен.
— А болтают-то чего, мама дорогая! — растерянно говорил он, виновато моргая. — Паш, это ж не я выдумал, это все говорят… Не, ну ты Штирлиц! Без году неделя — и уже все узнал. А я тут всю жизнь — и ни уха ни рыла… И до самого дома довез?
— Довез.
— Павел представил Серенькую и сразу развеселился. — Машина у него — фантастика.
— Еще бы, — рассеянно согласился Макаров и вдруг тоже развеселился. — Слушай, а ведь здорово получилось, честное пионерское! И шею тебе не свернули, и в друзья самого Серого попал! А? Теперь тебе мно-о-огие кланяться начнут, аж до самой земли. Друг Серого, не хухры-мухры. А я всем рассказывать буду, что ты мой друг.
Большая польза для бизнеса получится. Ты только не поссорься с ним теперь, у меня теперь большие планы с тобой связаны.
— Серый меня к себе на работу звал, — вспомнил Павел. — По совместительству.
— Ну-у-у?! — совсем обрадовался Макаров. — А кем?
— Говорит, врач ему нужен. Ну, и спецподготовку тоже упомянул. Да какая разница? Он правильно говорит: надо зарабатывать. А то как семью кормить?
Макаров изумленно вытаращился на него, пошлепал губами и вдруг испуганно сказал:
— Пашенька, а ведь Серые тебя женят, попомни мои слова…
— Чего это — «женят»? — недовольно буркнул Павел.
— Я сам женюсь.
— Ой, мама дорогая, — начал Макаров.
— Кстати, о свадьбах, — перебил его Павел. — Тамара думает, что Эллочка тебя на свадьбу пригласила, чтобы дорогой подарок получить. Она ж тебя знает, ты ж выпендриться по полной программе мог бы. Машину подарил бы… А? Или просто пачку баксов в коробочке с бантиком.
— Она меня знает, — тут же переключился Макаров на новую тему. — Так и я ее знаю… Точно, схожу-ка я на ее свадьбу, подарю я ей… плюшевого зайца! Ох и обозлится… Обязательно выкинет. А потом я ей скажу, что у зайца в пузе бриллианты зашиты были. Шесть штук по пять каратов.
— Какой ты жестокий, — удивился Павел. — Просто садист какой-то.
